Любовная лирика классических поэтов Востока

6
 
 
Кто предопределял вращение светил,
 
Теперь ушел во мрак и сладким сном почил.
 
 
 
Твой в розе вижу лик. Да, грезишь ты на ложе,
 
Коль томной розы лик и твой — одно и то же.
 
 
 
Очнитесь, гордецы! Мы ненадолго здесь.
 
Отрубит смерть мечом и голову, и спесь.
 
 
 
Взгляните, это кровь окрасила тюльпаны.
 
Скорбя, кровавых слез я лить не перестану.
 
 
 
Да не взойдет луна в ночной беззвездной мгле!
 
Утратил я луну, предав ее земле.
 
 
 
И, коль дохнет Хосров кромешной тьмой печали,
 
Потонет мир во тьме кромешной, как вначале.
 
 
7
 
 
О ты, чьи кудри для благочестья — соблазн опасный,
 
Уста которой едва приметны и тем прекрасны,
 
 
 
Поверь, не стал бы любой неверный так сердце ранить.
 
А может, вера так разрешает сердца тиранить?
 
 
 
Коль мимоходом так убивают улыбкой губы,
 
В уста-рубины вонзить отмщеньем хотел бы зубы.
 
 
 
Я лбом касаюсь твоих коленей, склонив колени,
 
Как пред кумиром склоняет брахман, творя моленье,
 
 
 
И если был бы кумир тобою, поверь, о пери,
 
Я впал бы тотчас, как этот брахман, и сам в неверье.
 
 
 
Но разве можно достичь Каабы моей любимой?
 
Лежат меж нами пески пустыни непроходимой.
 
 
 
Как я рыдаю, ужель не слышат любимой уши?
 
Я схож с певцами, что ждут от стражи великодушья.
 
 
 
Коль власть таится в тебе, о пери, как в мандрагоре,
 
В земле отыщешь глаза страдальца, сочащих горе.
 
 
 
И вечно будет в груди Хосрова дымиться рана,
 
Узор на перстне, запечатленный концом чекана.
 
 
8
 
 
Пусть недостойный глаз не сглазит, возлюбя,
 
Пусть только ветерок касается тебя
 
 
 
И аромат несет, подобный капле яда.
 
Нет жизни у того, в чьем сердце пламя ада.
 
 
 
Я жажду нежных слов — шипы в твоих устах.
 
Не сыпь на раны соль, — и без того зачах.
 
 
 
Твоя обитель — рай, а я в аду сгораю.
 
Надеяться в аду могу ль на яства рая?
 
 
 
С безумьем пополам страдания влачу.
 
Подобна красота для разума бичу.
 
 
 
Влюбленного в кумир не отвратишь словами,
 
Как во хмелю пропойц не протрезвить речами.
 
 
 
Наметит жертву страсть у двери кабака,
 
Смеясь над сединой, споит и старика.
 
 
 
Но если он, как я, в вине любви утонет,
 
Омой его вином пред тем, как похоронят.
 
 
 
Умолкни, о Хосров! Твои газели — стон.
 
Смертельней, чем кинжал, сердца изранит он.
 
 
9
 
 
Ты сияла мне луною. Нет со мной моей луны,
 
И от дыма стонов: «Боже!» — ночи душны и черны.
 
 
 
Будьте вы благословенны, ночи пьяные любви!
 
Отстонали, отрыдали, улетели соловьи.
 
 
 
Я твержу хвалу ресницам, полумесяцам-бровям,
 
Как твердят аят Корана в медресе: «Нун ва-л-калам!».
 
 
 
Что отвечу, если спросишь, как я ночи провожу?
 
Одиноко до рассвета я у стен твоих брожу.
 
 
 
О приди, душа, что может быть душою тысяч тел.
 
Тех, что души потеряли от твоих разящих стрел!
 
 
 
Коль души лишит подруга, не кляни судьбу, Хосров!
 
Ведь обычай у красавиц с дней творения таков.
 
 
10
 
 
О блаженство! Я ликую, осчастливленный судьбой.
 
Ты явилась в край забытых, в край покинутых тобой.
 
 
 
Благосклонно улыбнулась и вошла. Не уходи!
 
Дай упиться Близнецами — пылкой нежностью груди!
 
 
 
Наконец-то, о всевышний, о владыка горних сил,
 
Стан, подобный кипарису, я в объятья заключил.
 
 
 
Вот он — светопреставленье, разрушитель всех основ!
 
Я до светопреставленья любоваться им готов.
 
 
 
Не тревожься, коль ударит караульный в барабан.
 
Кто же спит, когда любовью на груди у друга пьян?
 
 
 
О смеющаяся роза, о подобная луне,
 
Из каких пришла чертогов подарить блаженство мне?
 
 
 
С чем сравню тебя? С нежданно залетевшим лепестком,
 
Что упал ко мне на ложе, занесенный ветерком.
 
 
 
Ты со мной! Со мной! О чудо! Да хранит тебя аллах!
 
Недостойный, я любуюсь влажным жемчугом в устах.
 
 
 
Но очнись, Хосров, умолкни! Хватит петь хвалу судьбе.
 
Нет возлюбленной с тобою. Все пригрезилось тебе.
 
 
11
 
 
Скитаться на путях любви, о сердце, не устань!
 
Бессильно тело без тебя. Бессильней, тело, стань!
 
 
 
О ты, что взорами сердца кровавишь вновь и вновь,
 
Пролей соперников моих еще обильней кровь!
 
 
 
О камень сердца твоего разбиться буду рад.
 
Да будет каменней оно и тверже во сто крат!
 
 
 
Винят влюбленные тебя в жестокости. Пускай!
 
Еще сильнее мучь меня, еще больней терзай!
 
 
 
Сгорает сердце от любви. Взгляни, на нем зола.
 
Коль ты довольна, пусть его сожжет любовь дотла!
 
 
 
Благочестивый, жаждешь мне молитвою помочь?
 
Молись: «Пускай безумцем он блуждает день и ночь!»
 
 
 
Слезами скорбными Хосров оплакал каждый стих.
 
Да будет счастлив он от слез соперников своих!