Любовная лирика классических поэтов Востока

* * *
 
 
Кто дал ей в руки бранный лук? У ней ведь скор неправый суд.
 
От оперенных стрел ее онагра ноги не спасут.
 
 
 
Несчастных много жертв падет, когда откроешь ты колчан,
 
Твой лик слепит, а свод бровей, как черный лук Турана, крут.
 
 
 
Тебе одной в пылу войны ни щит, ни панцирь не нужны,
 
Кольчугу локонов твоих чужие стрелы не пробьют.
 
 
 
Увидев тюркские глаза и завитки индийских кос,
 
Весь Индостан и весь Туран на поклонение придут,
 
 
 
Покинут маги свой огонь, забудут идолов своих;
 
О идол мира, пред тобой они курильницы зажгут.
 
 
 
На кровлю замка можешь ты забросить кос твоих аркан,
 
Коль башни замка под твоим тараном гневным не падут.
 
 
 
Я был, как на горах Симург. Но ты меня в полон взяла.
 
Так когти сокола в траве индейку горную берут.
 
 
 
Уста увидел я. И лал в моих глазах дешевым стал.
 
Ты слово молвила — пред ним померкли перл и изумруд.
 
 
 
Твои глаза громят базар созвездий вечных и планет.
 
Где чудеса творит Муса, убогий маг, — при чем он тут?
 
 
 
Поверь, счастливую судьбу не завоюешь силой рук!
 
Запечатленный тайны клад откапывать — напрасный труд.
 
 
 
О Саади! Ты знаешь: тот, кто сердце страсти отдает, —
 
И нрав избранницы снесет, и сонмище ее причуд.
 
 
* * *
 
 
Не нужна нерадивому древняя книга познанья,
 
Одержимый не может вести по пути послушанья.
 
 
 
Пусть ты воду с огнем — заклинания силой сольешь,
 
Не любовь и терпенье, тоска мне стесняет дыханье.
 
 
 
Наблюдай всей душою кумира приход и уход,
 
Как движенье планет, как луны молодой нарастанье.
 
 
 
Не уйдет, коль прогонишь, — уйдя, возвратится она.
 
В этом вечном кругу непостижном — ее обитанье.
 
 
 
Не прибавишь ни слова ты в книге печали моей.
 
Суть одна в ней: твоя красота и мое пониманье.
 
 
 
Саади! О, как долго не бьет в эту ночь барабан!
 
Иль навек эта ночь? Или это — любви испытанье?
 
 
* * *
 
 
Нет, истинно царская слава от века ущерба не знала.
 
Когда благодарность дервишам и странникам бедным являла.
 
 
 
Клянусь я живою душою! — осудит и злой ненавистник
 
Того, чья калитка для друга в беде запертою бывала.
 
 
 
Нет, милость царей-миродержцев от прежних времен и доныне
 
Из хижины самой убогой всегда нищету изгоняла.
 
 
 
А ты меня все угнетаешь, ты жизнь мою горько стесняешь,
 
Ну что ж! Я тебе благодарен за боль, за язвящие жала.
 
 
 
Заботятся люди на свете о здравии, о многолетье.
 
Ценою здоровья и жизни душа моя все искупала.
 
 
 
Невежда в любви, кто ни разу мучений любви не изведал
 
И чья на пороге любимой в пыли голова не лежала.
 
 
 
Вселенную всю облетела душа и примчалась обратно,
 
Но, кроме порога любимой, пристанища не отыскала.
 
 
 
О, внемли моленьям несчастных, тобою покинутых в мире!
 
Их множество шло за тобою и прах твоих ног целовало.
 
 
 
Не видел я платья красивей для этого бедного тела,
 
И тела для пышного платья прекрасней земля не рождала.
 
 
 
Коль ты ослепительный лик свой фатою опять не закроешь,
 
Скажи: благочестье из Фарса навеки откочевало.
 
 
 
Не мучь меня болью разлуки, ведь мне не снести этой муки —
 
Ведь ласточка мельничный жернов вовек еще не подымала.
 
 
 
Едва ли ты встретишь на свете подобных — мне преданно верных.
 
Душа моя, верная клятве, как в бурю скала, устояла.
 
 
 
Услышь Саади! Он всей жизнью стремится к тебе, как молитва.
 
Услышь! И надежды и мира над ним опусти покрывало!
 
 
* * *
 
 
Я лика другого с такой красотою и негой такой не видал,
 
Мне амбровых кос завиток никогда так сердце не волновал.
 
 
 
Твой стан блистает литым серебром, а сердце, кто знает — что в нем?
 
Но ябедник мускус дохнул мне в лицо и тайны твои рассказал.
 
 
 
О пери с блистающим ликом, ты вся — дыхание ранней весны.
 
Ты — мускус и амбра, а губы твои — красны, словно яхонт и лал.
 
 
 
Я в мире скиталец… И не упрекай, что следую я за тобой!
 
Кривому чоугану желаний твоих мячом я послушным бы стал.
 
 
 
Кто радости шумной года пережил и горя года перенес,
 
Тот весело шуму питейных домов, и песням, и крикам внимал.
 
 
 
Всей жизни ценой на базаре любви мы платим за сладкий упрек,
 
Такого блаженства в пещере своей отшельник бы не испытал.
 
 
 
Не ищет цветник взаймы красоты, живет в нем самом красота.
 
Но нужно, чтоб стройный, как ты, кипарис над звонким потоком стоял.
 
 
 
О роза моя! Пусть хоть тысячу раз к тебе возвратится весна.
 
Ты скажешь сама: ни один соловей так сладко, как я, не певал.
 
 
 
Коль не доведется тебе, Саади, любимой ланит целовать.
 
Спасение в том, чтобы к милым ногам лицом ты скорее припал.
 
 
* * *
 
 
Встань, пойдем! Если ноша тебя утомила —
 
Пособит тебе наша надежная сила.
 
 
 
Не сидится на месте и нам без тебя,
 
Наше сердце в себе твою волю вместило.
 
 
 
Ты теперь сам с собой в поединок вступай! —
 
Наше войско давно уж оружье сложило.
 
 
 
Ведь судилище верных досель никому
 
Опьянение в грех и вину не вменило.
 
 
 
Идол мира мне преданности не явил, —
 
И раскаянье душу мою посетило.
 
 
 
Саади, кипариса верхушки достичь —
 
Ты ведь знал — самой длинной руки б не хватило!