Любовная лирика классических поэтов Востока

6
 
 
Мы рано утром в сад приходим,
 
На берег тихого ручья.
 
Отполированная солнцем
 
Вода — как лезвие меча.
 
Ручей сверкает, отражая
 
Движенье каждого луча,
 
В тени раскидистых деревьев
 
Поблескивая и журча.
 
 
 
У нас вино в большом кувшине,
 
И мы — невольники вина.
 
Мы пьем пылающую жидкость,
 
И вся вселенная пьяна,
 
И чаша ходит, как живая,
 
До края самого полна,
 
И плещет огненная влага
 
И нас качает, как волна.
 
 
 
Я опьянен. Я одурманен.
 
Моя любимая со мной.
 
Ручей шумит, не умолкая.
 
Кувшин шатается, хмельной.
 
Бредет по саду, спотыкаясь,
 
Гуляка — ветер озорной,
 
А дождь, как голос примиренья,
 
Царит над пьяной кутерьмой.
 
 
 
Висят на ветках апельсины —
 
Литого золота шары.
 
Цветы пылают, словно свечи,
 
В тиши предутренней поры.
 
Поют, захлебываясь птицы,
 
Самозабвенны и щедры,
 
Как будто голос аль-Гарида
 
Пьянит мединские шатры.
 
 
 
Поют, как Мáбад незабвенный:
 
Рулады льются, как ручьи.
 
Не устают, не затихают,
 
Не умолкают соловьи.
 
И пусть желанья обновятся,
 
Надежды сбудутся мои.
 
Дрожу, как дерево под ветром,
 
Изнемогаю от любви.
 
 
7
 
 
Одежда твоя — словно пена морская.
 
Прозрачней стекла твоя шаль кружевная.
 
 
 
Ты белая лодка на ранней заре —
 
Качаясь, плывешь, под лучами блистая.
 
 
 
Я ночью спешил на свиданье с тобой —
 
Луну темнота застилала густая.
 
 
 
Жемчужные звезды слетали с небес —
 
Так стрелы летят, опереньем сверкая.
 
 
 
Пришла долгожданная — солнце взошло,
 
Туманы развеяло, тьму отвергая!
 
 
8
 
 
Любимая, останься, погоди,
 
Не смейся надо мной, не уходи!
 
 
 
Все возвратится — заново зажжется
 
Былое пламя у тебя в груди!
 
 
 
Печальны дни, а ночи одиноки.
 
От гибели спаси меня — приди!
 
 
 
Я сердце проиграл тебе и душу —
 
И никакой надежды впереди!
 
 
 
Тебе игра понравилась такая?
 
Что ж, позабавься! Но не уходи!
 
 
  
Ибн Кузман
 
(1080–1160)
1—3. Переводы А. Межирова; 4–6. Переводы Н. Стефановича
1
 
 
Любимая покинула меня —
 
И вот вернулась, чтобы мучить снова,
 
Вновь отвергая и опять маня
 
Из одного лишь любопытства злого.
 
 
 
Остер как бритва был всегда язык,
 
Но ты к устам приникла вдруг — и сразу
 
Он онемел, в гортани замер крик,
 
Я даже не успел закончить фразу…
 
 
 
Что сладостней и горестней любви,
 
Спокойней и мучительней разлуки?
 
И радость и печаль благослови,
 
Все искусы таинственной науки.
 
 
 
Сиянием затмившая луну,
 
Подобно ей уходишь с небосвода.
 
Открой мне наконец мою вину!
 
Ведь я твой раб, мне не нужна свобода!
 
 
 
Жестокая и добрая, равно
 
Ты дорога мне. Приходи и мучай,
 
Ввысь поднимай, и увлекай на дно,
 
И, как луна, скрывайся вновь за тучей.
 
 
 
Приемлю все, одной лишь не хочу
 
Молвы досужей и заботы вздорной,
 
Советуют, судачат — я молчу,
 
Не слушая бессмыслицы тлетворной.
 
 
 
Ведь им и мне друг друга не понять.
 
Ты неверна — зато тебе я верен.
 
Воистину, мне не на что пенять,
 
И в торжестве конечном я уверен.
 
 
 
К чему лукавить и зачем спешить?
 
Соперник мой насмешливый напрасно
 
Пытается меня опередить —
 
Любовь к нему пребудет безучастна.
 
 
 
Никто из них со мною несравним.
 
Свидетельством тому — вот эти строки.
 
Прими же их — и с автором самим
 
Ты будешь дружен все земные сроки.
 
 
2
 
 
Любовь моя, ты мне дала обет —
 
И обманула, не сдержала слова.
 
Казалось бы, тебе прощенья нет,
 
Но, все простив, тебя зову я снова.
 
 
 
Упорствуй же, обманывай, гони,
 
Скупись безбожно, обделяй дарами,
 
Ругай отца и мать мою кляни,
 
Меня чести последними словами,
 
 
 
Кощунствуй своевольно, прекословь,
 
Своди с ума и насылай несчастья —
 
Все испытанья выдержит любовь,
 
Не находя ответа и участья.
 
 
 
Кто видит молодой луны восход
 
В ночь праздника, тот прославляет бога.
 
Но праздники бывают дважды в год —
 
Ты неизменно рядом, недотрога.
 
 
 
Я славлю этот день и этот миг,
 
Когда тебя увидел я впервые.
 
Уста — что сахар, не лицо, а лик,
 
И аромат — как травы молодые…
 
 
 
Любимая, будь с любящим нежна,
 
Не помышляй о гибельной разлуке!
 
Повсюду обо мне молва слышна:
 
«Всех мудрецов он превзошел в науке.
 
 
 
Все испытал, все знает, все постиг —
 
Историю, Коран, искусство слова…
 
Рассказ его — струящийся родник,
 
Стихи его — из жемчуга морского.
 
 
 
И сравнивать его ни с кем нельзя —
 
Ученость безгранична, мощен разум.
 
Там, где других в тупик ведет стезя,
 
Он все вопросы разрешает разом».
 
 
 
Все лучшее во мне воплощено,
 
И даже зависть не колеблет славу.
 
Достойного награды все равно
 
В свой срок однажды наградят по праву.
 
 
 
Не поливаешь поле — никогда
 
Хорошего не снимешь урожая.
 
Путь к совершенству — это путь труда,
 
Всегда трудись, познанья умножая.
 
 
 
Но забывая сокровенный долг,
 
Я вижу лишь в тебе свою надежду.
 
«Себя не жалко — пожалей хоть шелк.
 
Зачем же с горя раздирать одежду?
 
 
 
Все жалобы напрасны. Ты ведь был
 
Уже допущен мною в дом однажды».
 
Насмешница! Утишь любовный пыл —
 
Сгораю я от неизбывной жажды!
 
 
 
И эта милость краткая — сама
 
Мучения мои усугубила.
 
Зачем сводить несчастного с ума,
 
Когда бы и взаправду ты любила?
 
 
 
Клянусь в любви, но ты не веришь мне.
 
Ведь я не вор, укрывшийся Кораном.
 
Любовью ранен по твоей вине —
 
Позволь же исцелиться этим ранам!
 
 
 
Быть может, заблуждаюсь я. Ну что ж,
 
Я молод, и аллах простит ошибку.
 
Доколе мне сносить хулу и ложь,
 
Сто унижений — за одну улыбку…
 
 
 
Да что там я, когда и Аль-Ахнаф
 
До дна испил из этой горькой чаши!
 
У всех красавиц одинаков нрав,
 
Что им страданья и мученья наши?
 
 
 
Мой покровитель, посочувствуй мне.
 
Ты добр и мудр, ты кладезь совершенства,
 
И как ни славить — ты велик вдвойне,
 
С тобою рядом быть — уже блаженство.
 
 
 
Смысл жизни для тебя всегда в одном —
 
Помочь, утешить, проявить участье.
 
Твои щедроты золотым дождем
 
Текут на землю, умножая счастье.
 
 
 
Ты благодетель мой, и на тебя
 
Я уповаю страстно и всецело.
 
Коль будет нужно — жизнь отдам, любя,
 
Они твои, душа моя и тело.
 
 
 
А ты, читатель строгий этих строк,
 
Вновь подивишься мастерству поэта
 
И скажешь: «Ибн Кузман, жестокий рок
 
Напрасно тщится сжить тебя со света.
 
 
 
Пусть выкупом я буду за тебя,
 
Чтоб отступили прочь твои невзгоды,
 
Чтоб, недругов безжалостных губя,
 
Ты был на высоте своей природы.
 
 
 
Благословен твой несравненный дар,
 
Свободный от лукавства и притворства.
 
Что перед ним тщета враждебных чар
 
И клеветы бессмысленной упорство?
 
 
 
Завистник, каждый ненавистник твой
 
Пусть в плутовских сетях бессильно бьется
 
(Кот гонится за мышью в кладовой,
 
Но с полки упадет и разобьется)».