Любовная лирика классических поэтов Востока

48
 
 
Сердце, ты на седину не сетуй, в ней обман, задуманный хитро:
 
Ведь нельзя платить такой монетой, бесполезно это серебро!
 
 
 
Я седого не хочу рассвета, страшен мне его угрюмый шаг:
 
Нет ему привета, нет ответа, враг ты мне, хоть светоносный враг!
 
 
 
Младость предала меня до срока, пегой сделалась волос река,
 
Вороненка пестрая сорока прогнала с крутого чердака!
 
 
49
 
 
Не видишь разве ты, что день принес нам чудеса?
 
Так не теряй его — открой для радости глаза.
 
 
 
Взгляни — вон виночерпий встал, стан — тоньше тростника.
 
И чашу, как невесты шлейф, несет его рука.
 
 
 
Та чаша — золотом горит, в ней — холод серебра.
 
Так наслаждайся, пей и пой с утра и до утра.
 
 
 
О боге помня, совершай хорошие дела,
 
А согрешил — ну что ж, пора покаяться пришла.
 
 
 
Любимая, солги, солги — мне дорога и ложь.
 
А оправданье, что лгала, всегда потом найдешь.
 
 
 
Любовь таится от меня, мне кажется она
 
Жемчужиной, что в бездне вод на дне погребена.
 
 
 
Ужели так ты и не дашь мне радости в любви?!
 
Ужели только лгут уста румяные твои?!
 
 
 
Взываю к богу я, чтоб он сомненья разрешил.
 
Прошу, молю, чтоб чудо он с тобою совершил.
 
 
 
И вновь смотрю в твои глаза, как на письмо глядят,
 
Когда сорвать с него печать боятся и хотят!
 
 
50
 
 
Тех, кто любит наслажденья,
 
Укорять нельзя, поверьте.
 
Что такое жизнь? Мгновенье!
 
Миг, украденный у смерти!
 
Сколько раз благоразумный
 
Ум терял в застолье с нами.
 
То в него с вином безумным
 
Влил огнепоклонник пламя.
 
Это пламя разгоралось
 
От вина, что, чуть играя,
 
Год за годом очищалось,
 
Крепло, силы набирая.
 
Им сейчас с улыбкой ясной
 
Нас газель обносит с лаской.
 
До чего ж она прекрасна
 
И в любви, и в гневе страстном!
 
И вино клокочет пенно,
 
Как из вспоротого горла,
 
Чтоб, в воде остыв мгновенно,
 
Золотиться в кубках гордо.
 
 
51
 
 
Случая не упусти пить вино с подругой
 
На заре, когда встает солнце над округой.
 
Утром — сладостней вино, опьяненье слаще.
 
Пусть оно вас осенит счастьем настоящим.
 
Рок — и грешник и злодей, — он не пожалеет.
 
Только прежде, чем судьба помешать успеет,
 
В путь, усталые глаза. Даль — необозрима.
 
Мне не терпится в лицо заглянуть любимой.
 
 
52
 
 
Ночь цвета кос своих она мне подарила.
 
Меня вином под цвет ланит своих поила.
 
Укрыла чернотой волос и мраком ночи.
 
А утром — кубком и лицом вновь озарила.
 
 
53
 
 
По утрам не пью вино я.
 
Лучше ночью пить, бесспорно, —
 
Утро схоже с сединою,
 
Ночь — цвет молодости черный.
 
И не может скрыть влюбленных
 
Утро от нескромных взглядов.
 
Их укроет вечер темный
 
Сумрачной своей прохладой.
 
 
54
 
 
Вспомню предместье Багдада — и в памяти снова
 
Время, что мы проводили в Матыре когда-то.
 
Там виноградные гроздья сверкали лилово,
 
Не уступая ни лозам из Хита, ни лозам Аната.
 
Возле каналов разлившихся часто с друзьями
 
Ночь среди райских садов мы у Тигра встречали.
 
Так сторожей мы пугали, что в страхе часами,
 
Как эфиопы в пещерах, они замирали.
 
Спали в зеленой тени виноградные гроздья.
 
Ягоды, как пузырьки, тяжелели нектаром.
 
Их соберут и на солнце разложат, как звезды,
 
Чтобы затем выжать ласковый сок их янтарный.
 
Тот, кто их выжал, для них приготовил одежду —
 
В глиняном платье-кувшине им крепнуть до срока…
 
Все это было… А ныне, лишенный надежды,
 
Милая, как я тобою унижен жестоко.
 
Сердце безумным недугом любви иссушила.
 
Ради тебя дал я клятву с застольем расстаться.
 
С истинного ты пути меня сбила, сманила,
 
Но не дала красотой мне своей любоваться.
 
Если б хотела, — не хочешь! — дала б утешенье,
 
Мучить не стала бы так бесконечным отказом.
 
Если бы было — не будет, увы! — исцеленье,
 
То не погиб бы от дум бесконечных мой разум.
 
Ты с каждым днем от меня начала отдаляться.
 
Словно в гробу мертвеца, мои просьбы хоронишь.
 
Верной не мне, а другому ты хочешь остаться.
 
За равнодушным бежишь, а влюбленного гонишь.
 
Нет, твою нежность делить я с другими не в силах!
 
Горе влюбленным, несчастной любовью горящим!
 
Если покинешь меня ты — уж лучше могила!
 
Жить без любви, значит, быть мертвецом говорящим!
 
 
55
 
 
Всю ночь, как росинки, сверкали дождинки над лугом.
 
А утром цветным покрывалом окутался луг.
 
Дождь плакал, как друг, навсегда потерявший подругу,
 
А день засиял, как подругу увидевший друг.
 
На этом лугу, где нарциссы качались спесиво
 
И где к гиацинтам фиалки склонялись в тоске,
 
Нас дивная фея прекрасным вином обносила.
 
И чаша была, словно факел зажженный, в руке.
 
Я ей говорил: «Чтоб вино не смешал со слезами,
 
Смешай с влагой уст своих нежную влагу вина.
 
Такое ты в сердце зажгла негасимое пламя,
 
Что руку к нему поднеси — загорится она!».