Любовная лирика классических поэтов Востока

17
 
 
Бедой великой ныне я сражен:
 
Меня забыла та, в кого влюблен.
 
 
 
А я из-за любви к ней и влеченья
 
Нешуточные вытерпел мученья.
 
 
 
Теперь она со мною холодна,
 
И писем нет — не шлет их мне она.
 
 
 
О, как это на истину похоже:
 
Кто скрылся с глаз — ушел из сердца тоже!
 
 
18
 
 
Пить чистое вино готов я постоянно,
 
Газелей стройных я целую неустанно.
 
 
 
Пока не порвана существованья нить,
 
Блаженство райское должны мы все вкусить.
 
 
 
Так пей вино и наслаждайся созерцаньем
 
Лица, что привлекло своим очарованьем;
 
 
 
Цветы шиповника на щечках расцвели,
 
В глазах все волшебство и неба и земли,
 
 
 
А пальцы тонкие, что кубок обхватили,
 
В себе всю красоту земную воплотили.
 
 
19
 
 
То высится как холм она, то как тростник склонилась,
 
Ей прелесть редкая дана, в ней юность воплотилась.
 
 
 
Отсюда далеко она. Но встреча с ней, поверьте,
 
Порой опасности полна: взглянул — и близок к смерти.
 
 
 
Сидит ли молча пред тобой иль говорит несмело —
 
Натянут лук ее тугой, неотвратимы стрелы.
 
 
 
О ты, что создана была из красоты и света,
 
Ты, у кого моя хвала осталась без ответа, —
 
 
 
Обремени меня грехом: мне будет в утешенье,
 
Что не войдут тогда в мой дом другие прегрешенья.
 
 
20
 
 
Как сердце бедное мое кровоточит!
 
Газелью ранен я — был бесполезен щит.
 
 
 
Из-за нее я обезумел в миг единый,
 
Хоть в волосах моих уже блестят седины.
 
 
 
Проходит ночь без сна, и кажется к утру,
 
Что смерть моя близка, что скоро я умру:
 
 
 
Коль сердце ранено любви стрелою меткой,
 
Искусство лекаря тут помогает редко.
 
 
21
 
 
Доставлю радость я тебе — умру от горя
 
И замолчу навек… Случится это вскоре.
 
 
 
Для сердца твоего легко меня забыть,
 
А я храню обет — до смерти верным быть.
 
 
 
Все изменяется под хладною луною.
 
Как изменилась ты! Как холодна со мною!
 
 
 
Но если я теперь ничто в твоих глазах,
 
То истину тебе не дал узреть аллах.
 
 
22
 
 
Я увидел Джинан, посетила она погребенье.
 
И стихи произнесть повелело мне сердца биенье:
 
Ты печальна, луна! Вкруг подруги в тоске собрались.
 
Бьет по розам ланит, жемчуга проливает нарцисс.
 
Только плач не о мертвом, кого приютила могила,
 
А о нищем, кого у своих же дверей ты убила.
 
Я же знал: для меня восходила сегодня луна
 
И красу ее скрыть не могла темноты пелена.
 
Кто полюбит тебя, осужден умирать ежечасно,
 
Страстно жаждать тебя и от жажды зачахнуть безгласно.
 
 
  
Абу-ль-Атахия
 
(748–825)
Переводы М. Курганцева
* * *
 
 
Я ночи провожу в огне,
 
Меня подушка обжигает.
 
Душа застыла, как во сне,
 
И лишь от боли оживает.
 
Как будто в кровь мою проник
 
Заимодавец, ростовщик —
 
Он к ожиданью не привык,
 
Меня, как губку, выжимает.
 
Любимая, за счастья миг
 
Расплачиваюсь без конца.
 
Найдешь ли нового глупца,
 
Кто этой доли пожелает?
 
 
* * *
 
 
Ей, не верящей мне, скажи:
 
Мое сердце в огне, скажи.
 
То не бог испытал меня,
 
Грозный рок истерзал меня.
 
Не томи, приходи сама,
 
Исцели, не своди с ума.
 
Исстрадаюсь, отчаюсь я —
 
За себя не ручаюсь я.
 
 
* * *
 
 
Любимая в блеске
 
Своей красоты!
 
Языческой фрески
 
Прекраснее ты.
 
С тобой забываю
 
Сокровища рая,
 
Эдемского края
 
Плоды и цветы!
 
 
* * *
 
 
Безразличны собратьям страданья мои
 
И ночные глухие рыданья мои!
 
 
 
Пусть клянут, попрекают любовью к тебе,
 
Что им горести, муки, желанья мои!
 
 
 
Ненасытна любовь моя — старый недуг.
 
Безнадежны, пусты ожиданья мои!
 
 
 
Все постыло вокруг, ибо ты далека.
 
Без тебя я в забвении, в небытии.
 
 
 
Иссякает терпенье, безмерна печаль.
 
Мне бальзам утешенья подай, не таи!
 
 
 
И тоска неотступна, и память горька,
 
Возвратись и живою водой напои!
 
 
 
На рассвете проснусь — у постели стоят
 
Сожаленья, сомненья, терзанья мои!
 
 
* * *
 
 
Меня спросил Ахмад с тоской и болью:
 
«Ты любишь Утбу истинной любовью?»
 
И я ответил словом откровенным:
 
«Моя любовь, как кровь, бежит по венам.
 
А сердце у меня — дотронься! — в ранах,
 
Бесчисленных, кровоточащих, рваных.
 
Напрасно извожу врачей бессильных —
 
Меня излечит холод плит могильных.
 
Меня лишь саван, гладко отбеленный,
 
Избавит от любви неразделенной.
 
Чужого Утба привечает нежно…
 
Пока люблю — страданье неизбежно».