Любовная лирика классических поэтов Востока

* * *
 
 
В кольцо, как черный локон свой, меня скрутила ты,
 
В себя, о счастье черное, меня влюбила ты.
 
 
 
К огню тоски приучен я — горю свечой в ночи,
 
Бессонный, ибо погасить меня забыла ты.
 
 
 
Луна и солнце — мотыльки перед твоей красой,
 
А я — жаровня, грудь мою углем спалила ты.
 
 
 
Я пьян, поскольку я влюблен в нарциссы глаз твоих,
 
Я пью рубины сладких губ, — меня споила ты.
 
 
 
О дева рая, ты — свеча, я — мотылек в огне,
 
Сияньем красоты своей меня сгубила ты.
 
 
 
Твой раб Ахмед страдает, он с тобою разлучен,
 
Ах, если бы свиданья час мне подарила ты!
 
 
* * *
 
 
Луну ты можешь изловить арканом кос, красавица.
 
Газели глаз твоих глядят, как лев на коз, красавица.
 
 
 
Аллах! Какое колдовство! — роса бежит из глаз твоих,
 
Бежит ручей по завиткам твоих волос, красавица.
 
 
 
В саду души, лукавая, ты с головы до ног цветешь,
 
Как будто нежной розы куст в душе возрос, красавица.
 
 
 
Когда же в мире не поют коралл и жемчуг уст твоих,
 
Текут алмазы двух миров — потоки слез, красавица.
 
 
 
Не странно, что твои глаза Ахмед считает звездами —
 
Их звездный блеск бессонницу ему принес, красавица.
 
 
* * *
 
 
Не розу я нашел — шипы! И вот бегу я прочь.
 
Одежду жизни рвут шипы! Кто может мне помочь?
 
 
 
Коль скоро звезды призовут тебя, о луноликая,
 
Слезами я украшу ночь, как звездами точь-в-точь.
 
 
 
Коль скоро в сердце не смогу сберечь великой тайны я,
 
Как флейта, будет вся земля рыдать и день и ночь.
 
 
 
В зенит восходит красота, и в пору полнолуния
 
На лик луны издалека я поглядеть не прочь.
 
 
 
Сказал я милой: «Я люблю! Я — раб!» Она ответила:
 
«Я вырву сердце у раба и в прах велю столочь!»
 
 
 
Сказал я: «Пусть умрет Ахмед от радости!» Ответила:
 
«Благое дело! Может быть, ему смогу помочь…»
 
 
* * *
 
 
Думал, милой письмо напишу я едва ли, — я написал!
 
На пергаменте сердца трактат о печали я написал.
 
 
 
Как стенал соловей до утра, и на розах зари
 
Пальцы ветра письмо о любви написали, — я написал.
 
 
 
Как в пустыне разлук заблудился рассеянный взор, —
 
Это мне гиацинты кудрей рассказали, — я написал.
 
 
 
Ы чаше глаз, покрасневшей от слез, отразился твой лик,
 
Словно образ, красавица, твой на коралле я написал.
 
 
 
И горела свеча, и горел, как светильник, Ахмед,
 
И о том, как любовью слова воспылали, я написал.
 
 
* * *
 
 
Света нет, если ты не приходишь ко мне каждую ночь,
 
И луна в небесах зажигается не каждую ночь.
 
 
 
Без тебя, луноликой, в обители глаз — темнота,
 
Хотя сердца свеча истлевает в огне каждую ночь.
 
 
 
Это счастье — глядеть на цветущие кущи кудрей,
 
На смеющихся роз лепестки при луне каждую ночь.
 
 
 
Завитки гиацинтовых локонов я полюбил,
 
Что на ложе цветут, будто сад в тишине, каждую ночь.
 
 
 
Этот пир восхваляет душа, благовонья куря,
 
Чтобы дым, будто локон, вился в вышине каждую ночь.
 
 
 
В сновиденьях Ахмед не бывает в раю потому,
 
Что с тобой он в раю наяву, не во сне, каждую ночь.
 
 
* * *
 
 
На больного только глянешь — и убьешь.
 
Нас кудрями заарканишь — и убьешь.
 
 
 
Сто купцов купить готовы поцелуй:
 
С ними торговаться станешь — и убьешь.
 
 
 
Захочу, убью Ахмеда, говоришь?
 
Раз убила, два убила — вновь убьешь.
 
 
* * *
 
 
Клятву верности дала ты или нет?
 
Я страдаю: солгала ты или нет?
 
 
 
Прах следов твоих бальзамом был для глаз —
 
Исцелить меня могла ты или нет?
 
 
 
Соловьем запело сердце пред тобой.
 
Для меня ли расцвела ты? Или нет?
 
 
 
Для меня ли в своем сердце собрала
 
Благовоний ароматы? Или нет?
 
 
 
Ты сказала: «Я убью тебя, Ахмед!»
 
Клятву верности дала ты или нет?
 
 
* * *
 
 
Твой рот как алый лепесток, моя любовь.
 
Тебя, как тайну, я берег, моя любовь.
 
 
 
Слова могу я гнуть, как бровь, — и все равно
 
Я о тебе скажу: «Цветок — моя любовь!»
 
 
 
Пред кипарисом слезы лью, — бежит ручей,
 
Сказала ты: «Ручья исток — моя любовь».
 
 
 
Мишенью стала грудь моя для глаз твоих,
 
Для стрел твоих, о мой стрелок, моя любовь.
 
 
 
Я говорю: «Ахмед, люби, покуда жив!»
 
Я стар, но юн любви росток — моя любовь.
 
 
* * *
 
 
Душа в руинах, торжествуй! — строитель в твой дворец придет.
 
Ты, рана в сердце, не гори, — целитель всех сердец придет.
 
 
 
Душа, открой глаза свои, взгляни на лик своей любви.
 
Ты, сердце бедное, ликуй! — спаситель твой, творец придет.
 
 
 
Дыши, душа моя, дыши, покинуть сердце не спеши:
 
К тебе спешит искусный врач — страданиям конец придет.
 
 
 
Благоуханием небес благоухаешь ты сейчас —
 
К тебе, я знаю, благовоний сегодня продавец придет.
 
 
 
Твоей любви сказал я так: «Я болен, не смогу прийти!»
 
Она в ответ: «Ты не придешь, но стон твой, как гонец, придет».
 
 
 
Ахмед! Не велика беда, что не нужны твои стихи, —
 
Иная будет им цена, когда иной купец придет.