Любовная лирика классических поэтов Востока

6
 
 
Отныне мой удел — рыданье, так разрыдайтесь, о глаза!
 
Кровавых слез рекою бурной вы изливайтесь, о глаза!
 
 
 
Нас в пламя ниспроверг всевышний, горенье стало нашей пищей,
 
Пока живу я в этом мире, не улыбайтесь, о глаза!
 
 
 
Не ведаю, что станет завтра, когда увянет роза жизни,
 
Пусть дни сменяются ночами, — не удивляйтесь, о глаза!
 
 
 
Отрадами не обольщайтесь, мол, это — мед, а то — отрава,
 
Отныне в мир мечты безбрежный не погружайтесь, о глаза!
 
 
 
Юнус Эмре, все то, что скажешь, уже давно известно богу,
 
Мой путь меня забросил в море, — не возвращайтесь, о глаза!
 
 
7
 
 
Друзья, узнайте, что любовь на солнечный восход похожа.
 
Душа, в которой нет любви, на камень и на лед похожа.
 
 
 
В холодном сердце зреет яд, и на язык он попадет:
 
Пусть речь мягка, — она страшна, на битву, на поход похожа!
 
 
 
Сердца, в которых есть любовь, полны тепла, горят, как свечи,
 
А темень в каменных сердцах на зиму в тяжкий год похожа.
 
 
 
Обитель бога пред тобой, ты видишь святости ворота,
 
И на глашатая звезда ашыков у ворот похожа.
 
 
 
Тревоги подави, Юнус, и если хочешь стать дервишем,
 
Сперва найди в себе любовь: она на небосвод похожа!
 
 
8
 
 
О сердце, где тебя найду я, скажи мне, где ты притаилось?
 
Клянусь творцом: среди развалин ты, очевидно, поселилось.
 
 
 
С тех пор как за тобой пошел я, лицом я стал белее мела,
 
Где б ты ни жило, ты безумно, — да обретешь господню милость!
 
 
 
Миг — просверкаешь, миг — погаснешь, ты — имя мира, светоч мира,
 
Ты и недуг, ты и лекарство, чтоб все больное исцелилось.
 
 
 
Миг — ты послушно, миг — мятежно, миг — набожно, миг — многогрешно,
 
Приходит миг — и ты вне веры, от благочестья удалилось.
 
 
 
Как только нас любовь коснется, придем, волнуясь, в исступленье,
 
О сердце, миг настанет, — вспомнишь, что есть мечеть, где ты молилось.
 
 
 
В Тебризе, Кайсери, Сивасе, Нахичевани и Ширазе
 
«Багдад, — ты утешалось, — близко», и долго утешенье длилось.
 
 
 
Юнус, ты стой отныне твердо, не плачь: сегодня или завтра
 
Во имя бога жертвой станешь, — к чему же слезы и унылость?
 
 
9
 
 
Две-три чаши стали морем, но я гибну без питья.
 
И стенаю и рыдаю на дорогах бытия.
 
 
 
О, пойдем со мною вместе, вступим в сад вечноцветущий,
 
Он не вянет, в нем не молкнет песнопенье соловья.
 
 
 
О, мой сад всегда возделан, в том саду все розы свежи.
 
Не срывают их чужие, и в цвету мои края.
 
 
 
Сколько раз Мансура чашу предлагала мне подруга!
 
Предала меня сожженью, — мне помогут ли друзья?
 
 
 
Мы сгорим, сгорим и станем на пути к любимой пеплом,
 
Но, сгорев, тебе пребуду верен, — Друг и Судия.
 
 
 
Сделалась душа Ферхадом, вот я прорубаю горы,
 
Но моя Ширин не спросит, — где с киркой скитаюсь я?
 
 
 
Мой султан, душа Юнуса от любви к тебе сгорела,
 
Если ты мне дашь лекарство, не умрет душа моя.
 
 
10
 
 
Я в море любви погружусь, на дно упаду — и пойду.
 
В обоих мирах растяну я дней череду — и пойду.
 
 
 
Не буду, в волнах потонув, элифом, ни мимом, ни далом,
 
Но я соловьем обернусь у Друга в саду — и пойду.
 
 
 
Я, став соловьем, запою, став сердцем, я плоть одолею,
 
В дорогу к тебе устремлюсь, развею беду — и пойду.
 
 
 
Юнус, ты скиталец любви, несчастнейший ты из несчастных,
 
Ты — средство от боли моей, я средство найду — и пойду.
 
 
11
 
 
Жив я только тобою, и с тобою я слит,
 
И ничто этой жизни без тебя не живит.
 
 
 
И с тобой безустанно я бок о бок бреду.
 
Путь, тобою мне данный, без тебя мне закрыт.
 
 
 
Взор мой светел тобою, ты очей моих свет, —
 
Ты не глянешь — и очи мне в дороге слепит.
 
 
 
Все дано мне тобою, я созданье твое, —
 
Без творения свыше кто же тварь сотворит?
 
 
 
Все деянье и вещи — все дано от тебя,
 
И ничей труд сторонний в твое дело не влит.
 
 
 
Если странником стану — ты мне спутником будь,
 
Мне не жить, если, прогнан, я тобою забыт.
 
 
 
О себе все твержу я, — если вправду я сущ,
 
Что же мне спесь-гордыню одолеть не велит?
 
 
 
Слаб весь мир этот бренный — он во власти твоей, —
 
Перед волей твоею кто главу не склонит?
 
 
 
Ты в морях Единенья, о Юнус, потонул, —
 
Не вернуть тебе разум — он в пучине сокрыт.
 
 
12
 
 
Душа в плоти нашего тела — любовь,
 
Душою в душе стать сумела любовь.
 
 
 
И если душа только тело хранит,
 
Хранит явь и тайны умело любовь.
 
 
 
Неведома смертному сущность любви, —
 
Не знает границ и предела любовь.
 
 
 
Различны и разны деянья любви, —
 
Жить плача — смеясь нам велела любовь.
 
 
 
То плачет, горюя, она, как Якуб,
 
То все, как Юсуф, терпит смело любовь.
 
 
 
То кличет Меджнуна она, как Лейла,
 
То в теле бурлит озверело любовь.
 
 
 
Едина любовь, — так ашык говорит,
 
Но сколько различий имела любовь!
 
 
 
«Я — бог!» — как Мансур, возглашает она,
 
Бедна, но прозреньями зрела любовь.
 
 
 
Усопших она, как Иса, воскресит,
 
Предстанет Мусой то и дело любовь.
 
 
 
В деснице любви все ничтожно мало, —
 
Все тайны завесой одела любовь.
 
 
 
Вся жизнь моя, вера — во власти любви,
 
Всей верой моей овладела любовь.
 
 
 
Сто тысяч Юнусов — в пучине любви,
 
И раб твоего я удела, любовь.