Ирано-таджикская поэзия

* * *
 
 
О шах! Простой народ — сокровищница; помни,
 
Что золотые в ней таятся клады жизни.
 
 
 
Как вору, отруби ты руку полководцу,
 
Что грабит подданных — сокровище отчизны.
 
 
* * *
 
 
Всегда нуждаемся мы, люди, в хорошем дружеском общенье,
 
Где общество, там совокупность, а совокупность нам нужна.
 
 
 
Не разрывай стихи на стопы, когда читаешь их напевно:
 
Стопа, что вырвана из строчки, — пуста и смысла лишена.
 
 
* * *
 
 
Я поднял выю помыслов высоких,
 
Освободившись от ярма стяжанья;
 
 
 
Презрел богатства, власть. Мне светит бедность;
 
Пред ней, как ночь пред солнцем, тьма стяжанья.
 
 
* * *
 
 
Джами, ты ворот жизни спас из лапы бытия,
 
Но не схватил рукой подол того, что алчешь ты.
 
 
 
Погибло шесть десятков лет. Закинь же невод свой,
 
Чтобы с уловом он пришел всего, что алчешь ты.
 
 
* * *
 
 
В саду словесном соловей таланта, данного творцом,
 
В семи двустишьях создает напев живой, созвучий строй.
 
 
 
В любой газели — «Хафт пайкар» хранителя казны Ганджи,
 
И сто сокровищ смысла в ней, когда сумеешь ты, открой.
 
 
 
Семь бейтов суть одна газель, а каждый бейт — из двух мисра.
 
Не возмущайся, что газель зовут «семеркою двойной».
 
 
 
Пусть будет бейтов шесть иль пять, по сути это та ж газель.
 
Ты вглядывайся в грани строк, следи за тайной их игрой.
 
 
* * *
 
 
Отцом достойным не хвались, невежда,
 
И не позорь седины старика,
 
Ветвь хоть растет на дереве плодовом,
 
Бесплодной — ей цена не велика.
 
 
* * *
 
 
Ты дружбы не води с тем, кто глупей тебя.
 
Достойнейшим всегда внимай, благоговея.
 
Но и не докучай тем, кто мудрей тебя,
 
И мудрый хочет быть с тем, кто его мудрее.
 
 
* * *
 
 
Певец газелей, обладай уменьем,
 
Ты пеньем черствость душ развороши,
 
Но скукою ненужных повторений
 
И безыскусным пеньем не греши.
 
 
 
 
Чтобы, твое услышав исполненье,
 
Мы не сочли б: стихи не хороши.
 
Ведь сам поэт свое произведенье
 
Рождает в муках сердца и души.
 
 
* * *
 
 
Когда тебя встречаю, каждый раз
 
Я слезы лью и становлюсь незрячим.
 
Ты — свет, ты — боль моих поблекших глаз.
 
Когда у нас глаза болят, мы плачем.
 
 
* * *
 
 
Нет, не диван стихов здесь расстелил Джами.
 
Я скатерть развернул, я подражал отцам.
 
Здесь все найдешь, все, что найдешь, — возьми,
 
Здесь только нет хвалы глупцам и подлецам.
 
 
* * *
 
 
Глупцов и подлецов, о ты, мой юный друг,
 
Во имя благ мирских не восхваляй беспечно.
 
Блага придут на срок и выскользнут нз рук,
 
А между тем позор останется навечно.
 
 
* * *
 
 
Я не сравню с небесною луной
 
Лицо земной луны — моей любимой,
 
Гляжу я на лицо луны земной,
 
Оно милей небесной несравнимо.
 
 
* * *
 
 
Разочарован я: порядочных людей
 
Не вижу наяву, не вижу в сновиденьях.
 
От солнца в жаркий день я в тень спешу скорей,
 
Я не жары боюсь, своей страшусь я тени.
 
 
* * *
 
 
Джами, есть люди, чья душа подобна вещей птице,
 
К ограничению себя таким стремиться надо.
 
Мы чашу жизни жадно пьем лишь в чаянии счастья,
 
Но и в отчаянии есть особая услада.
 
 
* * *
 
 
Привязанностей избегай на скорбной сей земле,
 
Не будет истинно близка душа ничья тебе.
 
Едва ли склонности твои с чужими совпадут,
 
Ну, а фальшивые зачем нужны друзья тебе?
 
А сыщешь друга по душе — разлука тут как тут,—
 
Глоток ее напомнит вкус небытия тебе.
 
 
* * *
 
 
Джами, раз не находится живых людей на свете —
 
Блаженны мирно спящие, им предназначен рай.
 
Осталась пыль на площади от тех, кто шел за правдой,
 
Но время пыль развеяло, пустым стал отчий край.
 
Я вижу поколение, что в мастерской науки
 
Не просверлило щелочки хоти бы невзначай.
 
Впились шины колючие в имеющего сердце,
 
Ростки увяли хрупкие, едва увидев май.
 
Чего ж ты обижаешься, талант свой видя скрытым,
 
А недостатки явными и слыша злобный лай?!
 
Не придавай значения неверному решенью
 
И подлинно хорошее плохим не называй.
 
 
  
ЗОЛОТАЯ ЦЕПЬ (Из поэмы)