Ирано-таджикская поэзия
Часть 55 из 140 Информация о книге
РАССКАЗВ тот год, когда Мамун халифом стал,Невольницу одну себе он взял.Сиял, как солнце, лик ее красивый;Нрав был у ней веселый, не сварливый.И были ногти у нее от хны,Как кровью обагренные, красны.На белоснежном лбу, сурьмой блистая,Чернели брови, сердце похищая.Вот ночь настала, звездами горя…Но гурия отвергла страсть царя.И в гневе он хотел мечом возмездьяРассечь ее, как Близнецов созвездье.Воскликнула она: «Руби скорей,Но близко подходить ко мне не смей!»«Скажи на милость, — ал-Мамун смягчился,Чем я перед тобою провинился?»«Да лучше смерть! — рабыня говорит.—Так мне зловонье уст твоих мерзит!Мгновенно насмерть меч разящий рубит,А уст зловонье ежечасно губит».Разгневан страшно и обижен былХалиф, владыка необъятных сил.Всю ночь продумав, вежды не смыкал он,Врачей ученых поутру собрал он.Чтоб мудрецы, что знают суть всего,От бедствия избавили его.И вот его дыханье чистым стало,Нет, больше — розой заблагоухало.И сделал эту пери царь царейБлижайшею подругою своей.Ведь молвил мудрый, разумом высокий:«Тот друг, кто мне открыл мои пороки!»Благожелатель, искренне любя,Не скроет горькой правды от тебя.«Идете правильно!» — тем, кто блуждаетСказавший грех великий совершает.Когда порок твой скроют лесть и ложь,Ты сам порок свой доблестью сочтешь.«Мне нужен мед!» — не говори упрямо.Нет! Горечь — свойство чистого бальзама!Присловье вспомни мудрых лекарей:«Ты исцелиться хочешь? Горечь пей!»О друг, чтобы избегнуть заблуждений.Пей в этих бейтах горечь наставлений.Сквозь сито притчей процедил я ихИ сдобрил медом шуток золотых.РАССКАЗРазгневался какой-то царь надменныйНа то, что молвил муж благословенный.Был мудрый муж дервиш правдоречив,А падишах заносчив и гневлив.И мудреца в темницу заточили,—Творить насилье любо злобной силе.Друг, к заточенному придя, сказал:«Ты прав, отец… Но лучше б ты молчал…»А тот: «Всегда кричать я правду буду!Что мне тюрьма? Я здесь лишь час пробуду!»И вот, подслушан кем-то, в тот же мигИх разговор ушей царя достиг.Царь засмеялся: «Час лишь проведет онВ моей тюрьме? Глупец! В тюрьме умрет он!»Весть эту мудрецу слуга принес,Ответил тот: «Иди, презренный пес!Скажи тирану: «Не в твоей я воле!Весь этот мир нам дан на час — не боле.Освободишь — не буду ликовать,Казнить велишь — не буду горевать.Сейчас ты властвуешь, твой трон — высоко,А нищий — в бедствии, в нужде жестокой.Но скоро — там, за аркой смертных врат,Тебя от нищего не отличат.Не лги себе, что жить ты будешь вечно,Живых людей не угнетай беспечно!Немало было до тебя царей,Сильней тебя, богаче и славней.Где все они?.. Как дым, как сон пропали…Ты так живи, чтоб люди не сказали:«Вот изверг был! Да будет проклят он,Что беззаконие возвел в закон!»Какой бы славы ни достиг властитель,Возьмет его могильная обитель!»Низкосердечный царь рассвирепелИ вырвать мудрецу язык велел.И молвил осененный божьей славой:«Я не боюсь тебя, тиран кровавый!Пусть безъязыким буду! И без словЧитает помыслы творец миров!Страшись! Труба суда для грешных грянет,А правый перед господом предстанет!»О мудрый! Праздником и смерть почти,Коль не свернул ты с правого пути!РАССКАЗЖил некогда один боец кулачный,Он угнетаем был судьбиной мрачной.Устал он кулаками добыватьСвой хлеб. И начал глину он таскать.Изнемогал он. Тело изнывало.На пропитанье денег не хватало.Трудом измучен, полон горьких дум,Он стал лицом печален и угрюм.Смотря, как сладко жизнь других слагалась,Гортань бедняги желчью наполнялась.Он втихомолку плакал: «Бедный я!..Чья жизнь на свете горше, чем моя?Одним — барашек, сласти, дичь степная,А мне — лепешка черствая, сухая.И кошка носит шубку в холода…Я — гол. Зима настанет — мне беда.О смилостивься, боже, надо мною,Пошли мне клад, когда я глину рою!Я смыл бы с тела эту пыль и грязь IИ зажил бы, в блаженство погрузясь!»Вот так, ропща, трудом томил он телоИ вырыл древний черен почернелый.Как перлы ожерелья, ряд зубовРассыпался давно — во мгле веков.Но речью череп тот гласил немою:«О друг, поладь покамест с нищетою!Мой рот забит землей… И кто поймет,Что пил, что ел я — слезы или мед?Не огорчайся же из-за мгновеньяСвоих скорбей в превратном мире тленья!»Борец немому гласу тайны внял,Он бремя горя с плеч широких снял.И вольно к небу голову подъял он.«О плоть безумная! — себе сказал он.—Хоть будь ты раб с согбенною спиной,Хоть будь ты самовластный царь земной,Но ведь исчезнет в некое мгновеньеВсе — и величие и униженье.Растает радость; скорбь — как не была…Останутся лишь добрые дела!»Все тленно. Все могил поглотят недра,Богат ты, счастлив? Раздавай же щедро.He верь величью блеска своего,—Все будет вновь, как было до него.Богатства, блага мира — все минует,Лишь правда чистая восторжествует.Ты хочешь царство укрепить? Трудись.В благодеяньях сердцем не скупись.Благотвори, яви свои щедроты,Отринь о бренном мелкие заботы!Нет золота, мой друг, у Саади,Тебе он перлы высыпал — гляди!