Добрый гений
Валерий навещал меня по два раза в день. Лидуся не приходила.
— Поверь, она тоже… недомогает, — объяснил сын. — Просто переутомление. «Романс наших дней» виноват.
— Не романс виноват, а я…
— Что ты говоришь? Что ты?!
Он ведь не знал, что я слышала тот их разговор.
— Не думай об этом! Тебе нельзя, — заклинал Валерий. — Она скоро поднимется… и придет! А как у тебя с сердцем?
— Хорошо, к сожалению, — ответила я.
— Что ты говоришь? Что ты?!
Сомнения и тревоги продолжали одолевать меня. И через полмесяца я не выдержала… «Вырвусь на день из больницы. На один только день! Упрошу врачей, — решила я. — Вырвусь… Шприц дома есть, инсулин тоже».
Она недвижно сидела в своем любимом глубоком кресле, в котором, как ей грезилось с детских лет, можно было спрятаться от беды и невзгод. Рука сжимала письмо, очевидно, найденное на столе: «Ты опять между мною и своей матерью выбрал мать. Хоть бы соблюдал очередность: то ее, то меня! Ухожу домой. Навсегда ли? Это зависит от тебя. Выбирай. Хотя я уверена, что выбор твой будет прежним».
Внизу другим почерком было написано: «Благодарю тебя, сын».
Она забыла сделать укол? Или не успела?… Этого никто не знал… И не мог узнать уже никогда.
1986 г.