Младший сын
— Вот ты и соврал, — с облегчением сказал Иван. — Ведьм было только две.
— Ты не только добр, но и глуп. Я полагал, что уж до трёх ты считать умеешь. Ну-ка припомни, сколько колдуний видел ты в своей жизни.
— Бабушку не замай! — хрипло произнёс Иван.
— Какая она бабушка? Ты Иван безродный, у тебя ни матушки, ни бабушки нет и вовек не бывало. Нянька она, кормилица, но не бабушка.
— Ничего ты в человеческом сердце не понимаешь. Бабушка — это та, что тебя во младенчестве нянькала.
— Мне и не надо понимать. Главное, что ты сюда пришёл и проход открыл. Я и безо всякого понимания любую твою мысль насквозь проницаю. Ты сейчас ждёшь, что я воскликну: «Сынок! Наконец ты пришёл! Становись во главе моей армии, веди её на людские города!» А ты гордо откажешься. Так вот, ничего я тебе не предложу. Я же знаю, что на предательство ты не способен и в чужой стан не переметнёшься. Ты изготовлен на один раз, своё предназначение уже выполнил и больше не нужен. Так-то, сынок. Я тебя породил, теперь осталось тебя убить.
— Это мы ещё посмотрим, — Иван усмехнулся, глядя в разговорчивую пустоту. — У нас, людей, есть былина о непобедимом богатыре Илье Муромце. И знаешь, как с ним татарове управились? Украли у Ильи сына, вырастили, выкормили, как своего татарина, и он отца в бою порешил. А меня не украли, ты сам меня в люди отдал. Не боишься, что тебя та же судьба ожидает?
— Знаю эту сказочку, — сидящий покивал и замер в прежней неподвижности. — Но одного ты не учёл. У Ильи сын был единственный, вся сила ему завещана, а ты у меня младший сын, поскрёбышек. И не тебе ратиться с сотней старших братьев. Смотри, Ваня!
Туманный полог раздёрнулся, Иван увидел войско своего отца. Были там великаны в стальных шлемах, пронзавших облака, многоглавые драконы, пышущие огнём и ядом, железные карлы с медной бородой, пауки, размером с дом, нетерпеливо перебирающие цепкими лапами, ещё кто-то, один другого страшней и опаснее.
— Дети мои! — голос повелителя звучал с небес, а внизу и впрямь сидела пустая кукла. — Открылись ворота в мерзкий мир людей. Теперь только дурачок с мечом стоит на нашем пути.
Рёв сотни нечеловеческих глоток был ответом. Иван вздохнул и перехватил меч поудобнее.
«Кто умирает на Калиновом мосту, ложится в основание стены, — вспомнил он. — Значит, нельзя ни отступить, ни идти вперёд. Буду стоять здесь».
— Об одном помните, — гремело с высоты. — Это мой младший сын, ваш родной брат. Не давите его сразу, пусть он умрёт красиво.