Рай на заказ

Адриан Ольстен стал специалистом по генерации пыльцы и читал лекции о своем особом методе мастурбации.
Жерар Амзаллаг заперся в лаборатории с командой ученых, чтобы найти способ улучшить и упростить процесс воспроизводства, взяв под контроль ту ее часть, за которую отвечали насекомые.
Согласно выводам биолога, следовало увеличить привлекательность мужского полового органа, иначе людям постоянно придется соперничать даже с самым мелким гиацинтом или водяной лилией.
Молодому художнику Саше Барацу пришла в голову идея окружить мужской эрегированный член лепестками, так что он стал похож на пестик.
Воодушевившись, другие художники стали экспериментировать с цветом лепестков. Красный действовал лучше желтого, сиреневый – лучше красного. Самой удачной комбинацией оказалось сочетание сиреневых и белых лепестков. Саша Барац создал собственную торговую марку украшений для пениса.
Мужчины начали выставлять напоказ половые органы с красивыми венчиками из сиреневых и белых лепестков со специальными канавками-прожилками, чтобы бабочкам было удобно садиться на них.
Однако для женщин описанная комбинация цветов не работала. Насытившихся мужской пыльцой бабочек привлекали женские половые органы, окруженные не сиреневыми, а оранжевыми лепестками. Сочетание оранжевого и ярко-красного позволяло добиться оптимального эффекта. Саша Барац разработал оранжево-красный орнамент с черной каемкой, который лучше всего привлекал бабочек.
– Если бы раньше кто-то сказал мне, что я буду создавать модные коллекции, которые должны будут нравиться бабочкам! – воскликнул художник во время презентации женских венчиков.
– Если бы раньше кто-то сказал нам, что нас спасут бабочки! – добавил профессор Амзаллаг, приглашенный на показ весенней коллекции.
– Если бы кто-то сказал нам, что из наших половых органов будет сыпаться порошок! – подвел итог Адриан Ольстен.
Футбольные стадионы превратились в солярии, где сотни, а затем тысячи людей загорали в шезлонгах в надежде привлечь бабочек. Стайки монархов порхали вокруг, провожаемые нетерпеливыми взглядами.
Спустя девять месяцев женщины рожали детей. В моду стали входить имена, образованные от названий цветов или растений: Роза, Эглантина [14], Анжелика [15], Ирис, Майорана, Нарцисса, Жентиана [16], Анемона [17], Вероника [18], Далия [19], Марена, Мелисса, Мюгетта [20], Пакеретта [21], Перванш [22], Виолетта [23].
«Цветочные церемонии» постепенно становились привычным элементом повседневной жизни.
До одиннадцати часов люди оставались на работе. Затем они быстро ели и отправлялись на длительный послеобеденный отдых в солярий. Солнце, стоящее в зените в середине дня, повышало продуктивность сексуальных актов.
Художник Саша Барац, желая еще более усовершенствовать мужские венчики, предложил дополнить их кружевной каймой с мелким затейливым орнаментом, который по неизвестным причинам повышал привлекательность всей композиции для бабочек. Он объяснил, что поскольку растения обладают лепестками со сложным рисунком, то и «человеческим цветкам» не стоит от этого отказываться.
Появилась особая сфера искусства, ориентированная на цветочный секс. Позолоченные или багрово-пурпурные лепестки украшали рельефными бороздками или небольшими впадинками круглой формы.
Одновременно претерпевали изменения отношения между мужчинами и женщинами. Непосредственные сексуальные контакты остались в прошлом, и люди становились все более спокойными.
Чувство влюбленности постепенно сменилось особой дружбой, в которой преобладал принцип сотрудничества, исключавший вражду и насилие. Отныне над людьми не тяготел груз стыдливости, морали, брака, семейного долга, им стала неведома боль из-за измены или ухода одного из супругов. Ни один человек больше не принадлежал другому. Само понятие семьи лишилось смысла.
В условиях, когда трудно было определить, кто именно отец ребенка, дети росли под присмотром всего общества, совместными усилиями заботившегося об их удобствах и образовании. Даже матери мало-помалу забыли, что такое чувство собственности в отношении ребенка. Дети принадлежали всему человечеству, и с ними со всеми обращались одинаково.
Новый повод для беспокойства возник тогда, когда число бабочек-монархов стало сокращаться.
Ученые попытались разводить бабочек Danaus plexippus в неволе. Но выживание этих насекомых зависело только от одного вида растений – ваточника. Его молочный сок был их единственным источником пищи. Он содержал алкалоиды, терпен и другие сложные по составу вещества, которые невозможно синтезировать в лабораторных условиях.
Со стороны это выглядело следующим образом: теперь жизнь человечества зависела не только от какого-то насекомого, но от насекомого, которое в свою очередь зависело от какой-то травки.
Чтобы сохранить бабочек-монархов и, соответственно, человечество как вид, нужно было целые поля засеять ваточником. Однако хрупкие побеги этого растения оказались очень требовательны к качеству земли. Почва же была лишена многих микроэлементов в результате того, что в древности (преимущественно во II тысячелетии н. э., в эпоху великого разбазаривания сырьевых ресурсов) сельское хозяйство велось интенсивными методами.
Именно на долю профессора Жерара Амзаллага выпало объявить в выпуске новостей о новой проблеме. Если человек хочет обеспечить существование своего рода, ему придется не только спасти один вид насекомых и один вид растений, но также восстановить почву, которой не хватало одного незаменимого микроэлемента.
В результате длительных исследований ученые поняли, что этот микроэлемент не может быть создан искусственным путем. Он возникает только на основе продуктов жизнедеятельности одного определенного вида червей – тигровых червей. А этот вид почти исчез, так как сам нуждался в специфической пище.
В человеческой плоти.
С давних времен люди привыкли хоронить умерших в герметично закрытых гробах. Старая традиция, смысла которой уже никто не понимал. Но когда тело человека оказывалось изолированным от почвы, оно больше не могло стать пищей для червей. И тигровые черви, незаменимые для синтеза необходимого микроэлемента, находились на грани полного исчезновения.
Настоятельно требовалось срочно изменить систему обрядов, связанных со смертью людей.
Трупы стали закапывать непосредственно в землю, чтобы тигровые черви могли поедать их и производить микроэлемент, необходимый для побегов ваточника, которые, в свою очередь, были нужны как пища для личинок бабочек-монархов, незаменимых в процессе воспроизводства людей.
Теперь умерших хоронили полностью обнаженными, в поле, засеянном ваточником, и не обозначали место могилы. При этом произносилась следующая ритуальная фраза: «Вскормленный плодами планеты Земля, ты отныне сам станешь удобрять эту землю».
Так, приняв простое решение о дальнейшей судьбе умерших, человечество вновь встроилось в естественный круговорот веществ в природе, из которого само исключило себя много лет тому назад.
Создание экосистемы, выстроенной вокруг «цветочного воспроизводства» людей, повлекло за собой мутацию всех видов живых существ. Появились новые хищники и новые опылители.
Вскоре ученые решились на то, на что ранее не мог решиться никто: пересадить живые лепестки прямо на человеческую кожу.
Это стало первым этапом процесса, позже получившего название «физиологическая интеграция».