Нина (отрывок)
"Кстати, надо бы ему позвонить, - подумала Нина. - Мужик он или кто? Неужто не согласится поднести пару чемоданов старой приятельнице?"
- Ну что, Варя, в чем проблема? Тебе нужны фотографии, так?
Варя кивнула, растерянно оглядывая прихожую. "А в ней что-то есть, подумала Нина, набирая номер своего знакомого фотографа. - Лицо свежее. Глаза темные, а волосы светлые. Может получиться очень яркая картинка".
- Макс, привет, это Силакова. Макс, зайка, я к тебе одну девочку отправлю, отщелкай ее, пожалуйста. На портфолио. Сколько, двести? Сейчас уточню.
Прикрыв трубку ладонью, она спросила у Вари:
- У тебя деньги есть?
- Конечно... вот. Сколько надо?
- Двести долларов.
Варя в ужасе приложила пальцы к губам, а потом понурилась и повернулась к выходу, пытаясь справиться с замком.
- Да постой ты! - Нина вздохнула. - Горе ты луковое. Слушай, Макс, ты с нее не бери, мы с тобой потом разочтемся. Нормально? Зовут ее Варя. Спасибо, зайка.
Нина положила трубку и подтолкнула Варю в комнату:
- Чего ты там топчешься, проходи.
Варя растерянно оглядела голые стены и пустой распахнутый шкаф.
- Ой... а я думала, у моделей богато...
Нина усмехнулась.
- Ты хочешь стать моделью, чтобы быть богатой?
- Ну а что? Это не помешает. А моделью я хочу, потому что я могу быть только моделью, и больше никем.
- Как же ты, Варя, приехала в модели поступать, в Москву, а ни портфолио, ни денег с собой не взяла?
- Почему вы так говорите? У меня есть деньги. Вот, триста рублей. Это большие деньги. Мне их вся деревня собирала, все девчонки. А портфолио мне брательник сжег. Он хочет, чтобы я в Николаевке осталась, чтобы за Мишку пошла... Они как выпьют, Мишка ко мне лезет... я брательнику говорю: "Дай ему в морду, что он лезет!", а брательник молчит... он Мишке должен.
- Так что же он, тобой решил рассчитаться?
- На то похоже...
- Поэтому ты уехала.
- Нет, не поэтому. Потому что... но вы же сами знаете, как это бывает, когда понимаешь про себя, кто ты и кем ты будешь! Я буду моделью! И я готовилась!
Варя подбежала к приемнику.
- Можно?
Она включила радио, нашла какую-то музыку и, послушав ее несколько секунд, начала танцевать. Поначалу Варя двигала только руками, потом включились плечи, несколько движений на месте - и вот она закружилась по комнате.
Если бы ее сейчас увидел профессионал вроде Крымского, он бы сразу отметил не только пластику и стройную фигурку. Каждое движение Вари было женственным, но не вызывающим. В ней было достоинство, но ни капли высокомерия. Она была, безусловно, очень красива, и в то же время - такая же, как все. "Далеко пойдет, - подумала Нина. - Если не сломается по дороге".
Песня закончилась, и зазвучал голос диктора: "Тринадцать часов в столице. Новости. Циничным и хладнокровным назвали сегодняшнее убийство Василия Дерюгина..." Нина резко выключила приемник.
- Молодец, хорошо двигаешься.
- Мне бы теперь к вашей главной попасть... Помогите, а? А то я неделю ждать не могу. Я с ментом на вокзале договорилась, чтобы он меня не гонял, денег дала. Он сутки побыл и сменился. А другой пришел, вообще не разговаривает. Ложись, и все. А не дашь, говорит, я на тебя оперативку составлю, тебя на любом углу задержат. Вообще все отделение пропустишь. Я ушла от греха... Что они ко мне лезут!
- Привыкай... К таким, как ты, всегда будут лезть.
- И что делать?
- Привыкнешь. Надо просто помнить о том, кто ты такая. Знать себе цену. Это ты выбираешь себе мужика, а не он тебя. Понимаешь? Вот заведешь себе надежного друга, тогда и приставать будут меньше.
- А без друга - никак? Я продаваться не собираюсь.
Нина прошла в кухню, включила электрочайник.
- Садись, Варя-Варвара, чайку попьем. Даже не знаю, стоит ли рассказывать о том, что тебя ждет. Не собираешься продаваться? Это хорошо. А ты знаешь, сколько стоит один показ? Сколько ты заработаешь за вечер на подиуме? Тридцать долларов.
- Ух ты! - Варя оживилась. - За один только вечер!
- И таких вечеров у тебя будет... Знаешь сколько? Два-три в месяц. А тебе на эти деньги надо не только прожить. Но еще и в солярий попасть, и в бассейн, и на массаж, и в спортзал, и все остальное.
- Ничего, я девочка экономная, - весело ответила Варя.
4
Журналист Бобровский сам собирался позвонить Нине. Собирался с самого утра. Но не успел. Едва добравшись до телестудии, он сразу же был вызван на ковер к шефу.
Не нужно было прибегать к услугам астролога, чтобы предсказать, о чем пойдет речь. Иван знал, что шеф недоволен его работой. В глубине души он признавал, что у шефа были для этого причины. Криминальная хроника, которой заведовал Бобровский, в последнее время стала самым слабым звеном во всем пакете программ. Чтобы делать действительно громкие репортажи о преступлениях, нужно обладать связями в милиции. Те менты, с которыми контактировал Бобровский в начале своей карьеры, за последнее время перестали снабжать его информацией. Одни пошли на повышение и стали недоступны. Другие, их было большинство, спились и уволились, подавшись на коммерческие хлеба. А установить новые связи в угрозыске или РУБОПе сегодня было гораздо сложнее, чем в прежние времена. Раньше менты по-детски радовались тому, что их показывают по телевизору. В них еще жило чисто совковое преклонение перед журналистами, которые казались посланцами иных миров, и чей голос мог дойти до самых верхних этажей власти. Новое поколение смотрело на жизнь практичнее. Новое поколение понимало, что информация - это товар. Его можно либо продать за деньги, либо обменять на другой товар, равноценный.
Но у Ивана Бобровского не было возможности платить своим информаторам, потому что его передача имела низкий рейтинг и не приносила много денег. А рейтинг был низкий, оттого что он не мог платить своим информаторам.
Из этого замкнутого круга можно было вырваться, если бы Иван снабжал своих друзей в погонах какими-то полезными для них сведениями. Но, замкнувшись в своем телевизионном мирке, Бобровский не мог вырваться в свет, в большую тусовку, где его уловом могли бы стать авторитетные слухи и сенсационные сплетни. Его не пускали наверх, потому что у его передачи был низкий рейтинг. А рейтинг был низкий потому, что Бобровский не бывал наверху.