Блюз для винчестера

— Они застрелили Рекса?
— Он их опознал. Наверно, эти ребята убили его хозяина. Собака не забывает такого.
— А вы убили их?
— Пришлось. Док, грузите мешки. Что можно бросить, бросайте здесь, нам придется скакать долго и быстро.
Степана порадовало то, как послушно и без лишних вопросов профессор принялся исполнять этот приказ. «Хорошо, что быстро разобрались с шерифом, — думал он, седлая Тучку. — Правильно, Бен, все правильно. Зачем тратить время на разговоры, когда ясно, чем они кончатся. А кончились бы они стрельбой. И наши трупы остались бы здесь вместо заявочного столба. Нет, у нас на сегодня другие планы. Через час мы будем далеко, и ни одна собака нас не отыщет».
Но тут подошел Харви Дрейк и все испортил.
— Я видел пыль, когда лежал наверху, — мрачно сказал он. — К нам несется целая толпа. И они довольно близко.
— Так чего же мы ждем?! — закричал Штерн. — Мне надоела эта игра в прятки!
Бен Смоки подтянул подпругу, похлопал свою кобылу по шее и сказал:
— Я кое-что слышал про эти места. Говорят, здесь иногда укрывают угнанную скотину. Где-то тут, поблизости. Держат стадо недельку-другую, пока хозяева ищут его на всех перегонных тропах. Заодно клеймят поверх прежнего тавра. В общем, для некоторых отчаянных парней эти проклятые места не такие уж и проклятые.
— Ты опять за свое? — возмутился Харви. — Говори быстрее, что ты придумал на этот раз!
— Если идти выше по этой речке, то попадете в ущелье. Его можно пройти прямо по воде, только обвяжитесь веревкой, чтоб не смыло. Дальше будет легче, увидите тропинку. Потом водопад. Рядом с ним есть вполне приличный подъем. Заберетесь наверх и через час выйдете к другой реке. Паюты называют ее Последней рекой. Через нее перекинут индейский мост. Лошадь не пройдет, а человек — легко. За мостом — тропа на перевал, а когда спуститесь с перевала, увидите меня. Вся эта прогулка отнимет у вас сегодняшний вечер и завтрашнее утро. В полдень увидимся на той стороне. Я буду ждать вас с лошадками.
— К чему такие сложности? — спросил профессор.
— К тому, док, что иначе нам не уйти от погони. А налегке наши лошадки поскачут быстрее. И следов оставят сколько угодно, чтобы те, кто погонится за ними, не сбились с дороги. Только они все равно собьются. Есть там одно место, ну совсем проклятое. Вот там я с лошадками и пропаду из виду. А в полдень встретимся за перевалом.
— А если не встретимся? — спросил Штерн.
— Ну, тогда идите вниз по течению Последней реки, — спокойно ответил Бен Смоки. — Два-три дня ходу, и вы в Гарленде.
— Профессор! Мне кажется, что неразумно отправлять лошадей с одним человеком, — звенящим от напряжения голосом произнес Штерн. — Наверно, мне стоит присоединиться к мистеру Смоки.
— Я полностью доверяю людям, с которыми работаю, — сказал доктор Фарбер. — Бен, если вам нужен помощник...
— Не нужен.
— Тогда, Фредерик, вы окажете мне бесценную услугу, если возьмете на себя заботу о наших дамах, — сказал профессор и первым пошел вверх по реке.
 
38. НОЧЬ БЕЗ КОСТРА
Степан шагал рядом с Милли, неся на каждом плече по тяжелому мушкету. Мокрая одежда липла к телу, вода хлюпала в сапогах, но времени на обсушку не было. Они и так слишком долго пробирались вверх по ущелью, борясь с быстрым течением.
— Хорошо бы перейти тот мост до заката, верно, Стивен? — сказала девушка.
— Было бы чудесно, — отозвался Штерн, плетущийся позади. — Если только он там есть, этот мост.
— Если? — спросила Милли. — Да нет, какие могут быть сомнения. Если Бен сказал, значит, мы выйдем на мост.
— Бен! — с сарказмом повторил Фредерик Штерн. — По теории мистера Смоки, покойники превращаются в чаек. Боюсь, что существование моста — это тоже всего лишь теоретическое предположение. Гипотеза. Нам предстоит ее доказать или опровергнуть. Путем наблюдения в полевых условиях.
— Все нормально, Фред, — сказал Степан Гончар. — Если мост и не сохранился, мы пойдем вниз по реке. С этих гор все реки текут в сторону Гарленда. Или, по крайней мере, в сторону железной дороги. Заблудиться невозможно. Все нормально, Фред.
Он умел гасить раздражение. Спорить с попутчиками — последнее дело. Если кому-то не нравится маршрут, он может идти своим путем. И проводник не будет с ним спорить, а молча поведет остальных за собой. Кто придет первым, тот и прав. А спорить — глупо, бесполезно, а иногда и опасно. Когда нервы напряжены, любой безобидный спор может перерасти в ссору, а то и драку. На подобные «развлечения» у Степана не было времени. Солнце неумолимо скатывалось все ближе к вершинам, и в ущелье давно уже сгущались сумерки.
Путники выбрались на каменистый ровный склон и пошли по еле намеченной тропе, забираясь все выше. Здесь еще грело солнце, и одежда скоро высохла. Харви на ходу срубил тесаком тонкую березку, обстругал стволик и вручил его Мелиссе.
— Вам будет удобнее с посохом.
— Лучше отдайте маме.
— Найдем и для мамы что-нибудь. — Харви Дрейк покраснел и торопливо ушел вперед, к профессору.
Неясный шум воды доносился откуда-то спереди, становясь все громче и отчетливее, пока они поднимались по склону к роще невысоких сосен.
Эти деревья стояли тесным строем на самом краю обрыва. Внизу между отвесными стенами с шумом проносилась вода, зеленая, как бутылочное стекло, испещренная белыми гребешками пены.
— Вижу мост, — доложил Харви, махнув рукой влево. — Зря мы вылезли на склон. Если бы поднимались и дальше по ущелью, вышли бы точно к мосту.
— Помнится, Бен говорил, что надо было подниматься у водопада, а мы не видели никакого водопада, — озадаченно сказал доктор Фарбер. — Может быть, это какой-то другой мост?
— Мы не в Амстердаме, профессор, — язвительно заметил Штерн. — Здесь не строят мосты через каждые двадцать шагов.
Они пошли вдоль обрыва, но уже через полчаса Степан Гончар остановился.
— Солнце садится, — сказал он. — Мы еще можем перебраться на тот берег, но тогда ночь застанет нас в незнакомом месте. Здесь хорошая площадка для ночлега. Не знаю, будет ли такая же на другом берегу. Переночуем здесь. Док, займитесь лагерем. Костер не разводить, нас могут увидеть издалека. А мы с Харви обследуем мост.
Ему приходилось видеть подобные сооружения в горах, и по некоторым он даже ухитрялся проводить мулов. Два сосновых ствола опирались на площадку в середине отвесной стены и склонялись над рекой, а навстречу им с противоположной стенки обрыва тянулась пара таких же стволов, и они соединялись над серединой реки, образуя подобие арки. Еще несколько стволов, потоньше, да и покривее, составляли пролет моста, а настил сплетался из толстых веток и сучьев. Никаких перил конструкция не предусматривала. Считалось, что пользоваться такой переправой достоин только трезвый и хладнокровный человек с сильно развитым вестибулярным аппаратом и недоразвитым воображением.
У Харви Дрейка с воображением было все в порядке. Подойдя к мосту и сплюнув сквозь зияющий настил, он сказал:
— Представляю, как весело будет смотреть на Штерна, когда он сверзится отсюда. Нет, Стивен, тут придется поработать. Я не пущу Милли на такой мостик.
— Что ты предлагаешь?
— Пока светло, нарублю веток и накрою все эти дыры.
Вдвоем они принялись ломать засохшие тонкие деревца. Без топора дело двигалось медленно, да еще у Степана переломился нож.
— Может, у кого-то найдется инструмент, — сказал он, отбросив обломки. — Сейчас вернусь.
Он пошел к месту стоянки и вдруг ощутил запах дыма. «Убью, — подумал Гончар. — Просил же не разводить костер! Убью».
Профессор и Штерн сидели возле низкого костерка, благодушно беседуя о высоких материях.
— Содержание чистого железа в таконитах не такое высокое, но это чистое железо, а не окислы, — говорил доктор Фарбер. — Когда мы научимся его извлекать... Что случилось, Питерс?
Степан молча опрокинул котелок, заливая огонь, и затоптал сапогом шипящие угли.