Журнал «Если», 1997 № 06
«Если», 1997 № 06
Хэйфорд Пирс
ЭКСПРЕСС «РУДНЫЙ ШАР»
Ты уволен!
Я так часто слышал, как судья Дейвис Александер кричит эти слова, что перестал обращать на них внимание. В этот раз я подпрыгнул не более чем на два метра, что при четырехпроцентной гравитации на Сирисе совсем невысоко, и уберег голову от соприкосновения с потолком только благодаря тому, что в последний момент зацепился пальцами ног за край стола. Проклиная себя за отсутствие привычки пользоваться специальной ножной перекладиной, я медленно опустился в кресло, переваривая услышанное. Что я натворил на этот раз? Только услыхав не менее яростные вопли племянника судьи Дейвиса Александера, раздавшиеся из кабинета, где владыка «Хартман, Бемис & Чупетт» распоряжался сокровищами крупнейшего брокерского дома на Сирисе, я понял, что на сей раз первопричиной гнева стал не Джонатан Уэбрук Уйат, то есть я.
Неужели несносный Хутен Делагути наконец-то вывел из терпения своего не менее несносного дядюшку?
Судя по всему, так оно и было.
— Последняя твоя идиотская выходка обошлась нам в двести семнадцать тысяч поясных баклов! — доносился негодующий голос судьи Дейвиса Александера. — Не говоря уже о десятках клиентов, которых вы отвадили с тех пор, как я по глупости нанял тебя и твоего балбеса-близнеца. Хортона, слава Богу, уже с нами нет. Теперь и тебе дается пятнадцать минут, чтобы собрать манатки и убраться с глаз долой!
Гнев был приправлен мелодрамой, но имея дело с таким неисправимым лентяем и обманщиком, каким проявил себя Хутен Делагути за те три года, что разыгрывал из себя брокера и биржевика, нельзя обойтись без пиротехнических эффектов — иначе до адресата не будет донесен смысл.
После еще нескольких полных гнева возгласов, выпущенных обвинителем и обвиняемым, я заметил плюгавую фигурку Хутена, прошмыгнувшую мимо моей жалкой конуры. Я очень надеялся, что путь его лежит к более внушительной двери, распахивающейся во внешний мир. При всем своем сострадании к остальным несчастным, вынужденным гнуть горб на судью Дейвиса Александера, я не мог побороть облегчения, вызванного окончательной расправой над его мерзопакостным племянником. Три года идиотизма…
— Уайт! — Мои грезы были прерваны громогласным окликом.
Управляющий «Хартман, Бемис & Чупетт» занимал прекрасный угловой кабинет с видом на изысканнейшее местечко Кларквилла, именуемое Вестлейк-парк. Мы находились на высоте 20 метров над знаменитым прудом с утками и в 20 метрах от добротного бело-синего неба, скрывавшего карбонатно-хондритовый скальный свод, отделявший подземный город и 300 тысяч его жителей от поверхности Сириса с ее негостеприимным вакуумом. Наполовину заскакивая, наполовину вплывая в кабинет судьи Дейвиса Александера, я успел заметить, как тренируется в посадке на поверхность пруда утиный выводок.
— Уайт, — прорычал судья Дейвис Александер, — только что я уволил идиота Хутена за полнейшую некомпетентность. Пускай это послужит тебе уроком. Ты можешь оказаться следующим.
Я кивнул, уставившись в точку где-то позади его левого плеча. В отличие от большинства обитателей Пояса с их характерным высоким ростом и худобой, объясняемыми почти полным отсутствием тяготения, Дейвис Александер был кругл, низкоросл и волосат, как росомаха, на которую смахивал и нравом. То ли по идейным, то ли по религиозным соображениям его родители отказывались кормить его в детстве гравитационными пилюлями. В результате получилось создание отталкивающего облика, на которое я пытался не смотреть.
— А вообще-то, — продолжил судья Дейвис Александер, сверля меня своими злобными черными глазками, — при всех твоих огрехах, Уайт, мне приходится признать, что ты наименее некомпетентен среди всех остолопов, которых я вынужден содержать. Поэтому я передаю тебе все счета, которыми полагалось заниматься моему никчемному племяннику. Естественно, нам придется сократить комиссионные по прочим твоим счетам, однако в целом твой доход вырастет на…
— Лучше сразу увольте меня, иначе я сам уволюсь, — ответил я, косясь на график встреч на наручных часах. — Из счетов Хутена все равно ничего не выжать, если не считать миллионных исков. — Постукивая пальцем по часам, я взглянул прямо в физиономию Дейвиса Александера. — Можете сами удостовериться: через двадцать минут я встречаюсь в «Риц-Карлтон» с землянами, проталкивающими проект рудного шара-экспресса. — Я нахмурился с максимальной для себя выразительностью. — Так что либо немедленно меня увольняете, либо отпускаете на встречу. А о передаче мне счетов Хутена лучше забудем.
Ярости, с которой насупился Дейвис Александер, хватило бы, чтобы остановить на орбите груз руды весом в 50 тысяч тонн.
— Рудный шар-экспресс — та сомнительная сделка, которую нам подсунул старикан Чупетт? Наши комиссионные — четырнадцать процентов?
— Та самая.
— Это шантаж, Уайт, откровенный шантаж! Я тебе это припомню! Ступай на свою встречу.
Рудный шар болтался в черной пустоте, усеянной блестками, как гигантский апельсин, из которого какой-то исполин выдрал здоровенный кусок.
— Вот, — сказал я, указывая на голограмму, целиком занявшую одну стену зала совещаний, — это состояние «Экспресса» три дня назад.
Тамуэл Тетуани, министр развития Владений королевы Таити, ткнул в рудный шар толстым коричневым пальцем.
— Сколько пройдет времени, прежде чем ему сумеют придать окончательную форму? Необходимо, чтобы он прибыл на Землю как раз к празднованию нашего Дня Независимости.
Я предоставил слово главному инженеру проекта.
— Не больше недели, — пообещала ВеттиЛу Прокопова, бледная блондинка с выпирающими скулами, с виду недавняя выпускница средней школы, а на самом деле ведущий инженер Пояса в области экспериментальной вирофагной разработки минералов. — Благодаря применению обыкновенных шлакопоедающих бактерий из двух стандартных блоков по сто девяносто тысяч тонн каждый получилось пятьдесят пять тысяч тонн никелевой руды. Мы взяли очищенную руду и скомпрессовали ее. Осталось нанести связующий раствор, чтобы закрепить форму.
Она указала на шар, который тут же занял половину помещения. Мы увидели полдюжины людей в скафандрах, плавающих вокруг шара.
— Пока они поливают его из шлангов. Когда мы наладим полномасштабное производство, процесс будет автоматизирован. «Экспресс» теоретически достаточно прочен, чтобы выдержать постоянное тяготение в 4,6 земного и приводнение со скоростью, в два раза превышающей запрограммированную. Для сокращения затрат система разгона будет работать на 0,87 земного тяготения на протяжении трех с половиной дней, но этого хватит, чтобы доставить груз на Землю за двадцать четыре дня с небольшим. Даю вам слово, господин министр, что рудный шар-экспресс поведет себя в строгом соответствии с расчетами и доставит пятьдесят пять тысяч тонн очищенной никелевой руды в Порт-По-маре при затратах, которые будут на двадцать три процента ниже, чем может предложить любой конкурент на Луне или на Поясе. Уверяю вас, все пройдет хорошо.
— Хотел бы в это верить, — сухо произнес я, нарушив наконец свое затянувшееся молчание. — За 78 миллионов поясных баклов лучше бы действительно все получилось. Особенно с точки зрения мистера Чупетта. Четырнадцать процентов от 78 миллионов — его.
— Это при том, что на самом деле ваш месье Чупетт не вложил в проект ни одного бакла, — проворчал министр развития. — Единственное, что сделала для нас фирма «Хартман, Бемис & Чупетт», это размещение первоначальных инвестиций, за которое она потребовала 13,64 процента. Ее величество все еще в негодовании.
Мне было ясно, что полинезийцы не понимают, что такое финансирование рисков. Я дипломатично сменил тему.
