Финальный штрих (ЛП)
Саймон ничего не смог с собой поделать, он снова был самим собой: неистовые
толчки бёдер, крепкая хватка рук, укусы, облизывание, посасывание. Скрутив мои руки, он
снова подвёл меня толчками к изголовью кровати.
– И ты, правда, думаешь, что сможешь долго сдерживать себя, Девушка в Розовой
Ночнушке?
Он был прав, долго я не подержалась.
Тук.
– О, боже!
Тук. Тук.
– О, боже!
Господи, как я люблю этого мужчину.
И буду любить всю свою жизнь, наши жизни, потому что Долбёжник единственный
человек в целом мире, который может сделать меня счастливой.
…
…
…
Кхе-кхе.
Эпилог
Я слышал, как Кормилица и Здоровяк жаловались на беспорядок. Я же совершенно не
видел никакой необходимости в наведении порядка. После того, как мне пришлось без конца
слышать слово “бекон”, “бекон”, “бекон”, они просто беспощадно дразнили меня, в качестве
компенсации могли бы дать мне возможность полакомиться оставшимися после праздника
рёбрышками и остальными закусками.
Я всё же нашёл блюдо, изобилующее вкусняшками и просигнализировал девочкам,
что отыскал всё необходимое для пирушки. Я, по натуре своей был таков: всегда забочусь о
своих близких, особенно, если речь идёт о моих девочках. За то, что я предоставил им право
на проживание в моём доме, и мою защиту от постоянных источников опасности (пылесос,
мусоровоз), трио моих девочек ухаживает и ублажает меня, если вы понимаете, о чём я.
Пока внимание моих дам было целиком и полностью приковано к празднику живота, я
снова вернулся к своей прежней исследовательско-разрушительной миссии. Обычно я
избегаю мусорные вёдра, так как в пустую потратил годы своей юности на преследование
ватных палочек и шариков. Ничего путного из этих бесполезных, пусть и забавных погонь не
вышло. Но сегодня кое-что привлекло моё внимание в одной из комнат наверху, в той,
которую Кормилица и Здоровяк использовали для удаления естественных нужд.
Я очень аккуратно пробрался по их спящим телам, они ещё не совсем крепко спали.
Сегодня весь день лицо Здоровяка не покидало выражение, которое говорило о том, что
Кормилица будет мяукать от удовольствия всю ночь. Но для меня это уже было не так важно,
меня ожидал улов покрупнее. Мм-м.
Проникнув в маленькую комнату для удаления естественных нужд, я незамедлительно
направился к мусорному ведру, которое с изысканной грацией опрокинул, рассыпав
содержимое по всему полу. Среди бумажных салфеток, пустой баночки из-под салфеток и
окаянного ватного шарика (на который я потратил двадцать минут времени, а он всё равно
умудрился от меня улизнуть), я наткнулся на очень любопытную вещицу. Коробка была
пустой, за исключением лишь какой-то палочки. Коробка была тщательно замотана в
туалетную бумагу, предположительно, чтобы сбить меня с толку. Палочка, в свою очередь,
была довольно тяжёлой и прикольно болталась у меня во рту. Она классно подойдёт для игры
в хоккей. Крепко сжимая плоский кончик палочки, я отправился в спальню и тихо запрыгнул
на кровать. Пробираясь сквозь пятки, колени, локти, руки, я удобно устроился между
Здоровяком и Кормилицей. Конечно же, я не забыл свою хоккейную клюшку, поиграю с ней
позже, а пока – сон.
Это был длинный день. Я был на ногах уже битый час, и мои глаза слипались. Я ещё
раз осмотрел палочку и заметил, что на другом конце был какой-то интересный символ, две
полоски. Оставив эту загадку на потом, я вытянул лапы, удостоверившись, что касаюсь обоих
людей. Кажется, это их успокаивало, а ведь моей второй работой было всегда делать так,
чтобы им было комфортно.
Я почувствовал, как Здоровяк зашевелился, лучше бы мне заснуть до того, как он
полностью проснётся и начнёт тормошить Кормилицу.
Закрыв глаза, блаженный, счастливый, удовлетворённый, я тут же уснул. Мне снились
рёбрышки, подаваемые мне каждый день…
٭٭٭
– Что это, чёрт возьми, такое, Клайв? Что ты притащил в кровать…ой.
– Что там, Кэролайн? – поинтересовался Здоровяк.
Последовала длинная пауза.
– Кэролайн? Ты не хочешь мне ничего рассказать?
Последовала ещё более длинная пауза.
– Ну, Саймон, это будет довольно занимательная история…