Новелла о туманном лодочнике

* * * 
Мы здесь. Мы все здесь, все ютимся в нашей скромной обители. Сегодня на стало на одного больше. Мы не знаем имени этого человека - он слишком потрясен, чтобы что-то говорить. Возможно, он так и не оправится. Да это и не важно, в принципе. Мне это совсем не важно. Важно только, что я все еще тут по-прежнему остаюсь тут, хотя и метаюсь в свой темнице, и иногда беззвучно рыдаю. Я ненавижу лодочника. И я не хочу говорить, не буду говорить. У меня здесь ест свои друзья, в моей скромной телесной кельи. Они все тут - неподвижные тела людей - все разные, кто-то может говорить, кто-то не может. Кто-то видит, а кто-то нет. Мы все тут разные. Мы наделенные дарами по прихоти лодочника. И у нас тоже есть свои маленькие друзья - это маленькие могильные мышки и белесые червяки. Мы завидуем им, завидуем им в этом живом-неживом пансионате под деревенским кладбищем. Это так плохо ощущать себя не живым, не мертвым. По крайней мере, мыши и черви свободны. И они могут уйти отсюда, когда захотят. Я не дышу, но я мыслю и ненавижу. Мое тело неподвижно, но мыслями я шевелюсь в нем. И потихоньку рву стены моей странной темницы. Я был первый, кто охотился на лодочника. Это было давно, очень давно. Так давно, что я уже почти не помню это время. Знаю лишь, что наверху теперь все по-другому. И потому что я был первый, лодочник разрешил мне смотреть. И теперь я смотрю. Смотрю, как он убивает. И с каждым днем моя ненависть растет. Эта ненависть сильнее меня, и я позволяю ей копиться. Она, а не я станет, в конце концов настолько сильна, что вырвется из этой тюрьмы. Я очень надеюсь на это. Я коплю силы. Я ослабливаю путы. Мой день когда нибудь придет, и пусть это будет не сегодня и не завтра. Он будет. А когда я вырвусь - я убью лодочника. И я поклялся, поклялся могильным червям и маленьким пушистым мышкам с глазами бусинами, я поклялся этой сырой земле и силе леса - его смерть будет долго и очень мучительной. Только одна мысль гложет меня и не дает покоя ночами, когда туман наползает на поле и мой мучитель начинает свою охоту. Лодочник, он ведь тоже когда-то был среди нас. Он тоже копил гнев, и ярость. А потом он вырвался, он был силен. И убил прошлого лодочника. А вместо того, чтобы дать нам свободу, сам стал этим лодочником. Эта мысль грызет меня, но мне наплевать. Если он смог, смогу и я. А там уже посмотрим, всегда ли убивший лодочника, сам становится лодочником. Посмотрим. Хотя, все время пока я лежу здесь я заметил одну деталь: Люди приходят, уходят, гибнут и прорываются. И только лодочник почему-то всегда остается.