Узлы

Однако догадки эти не испортили настроения Васифу. Он вернулся в комнату, любезно улыбаясь Рубабе, и даже подсел к ней на диван. 
- Чему вы улыбаетесь? Наверное, Балахан рассказал вам новый анекдот? 
- Разве можно рядом с вами оставаться мрачным? - сам удивляясь своей смелости, ответил Васиф. 
На самом деле он улыбался, вспомнив информацию, прочитанную в газете, где остроумно комментировалось одно из зарубежных "Бюро услуг": "Вдова 35 лет, блондинка, рост 165 сантиметров, с музыкальными способностями, ищет друга жизни. Желательно не старше 50 лет, умеющего управлять автомобилем..." В случае удачного союза фирма получает соответствующий процент за услугу. Любопытно, какую плату потребует Балахан за этот торжественный стол, за прелесть божественной Рубабы? 
- Халаоглы! Чему смеешься? 
- Да так. Один случай вспомнил. 
- Расскажите сейчас же! - капризно попросила Рубаба. - Обожаю смешные случаи. 
Будто невзначай она коснулась локтем Васифа. 
"Черт меня дернул, вот и выкручивайся, юморист несчастный. Ведь ни одного анекдота не вспомнишь сейчас, как назло. Выручай, мудрый Насреддин!" 
- Пожалуйста, расскажу. Как-то у Моллы Насреддина спросили: "Сколько тебе лет"? - "Сорок". Через десять лет снова поинтересовались возрастом... Молла, недолго думая, отвечает: "Сорок!" Когда же его уличили во лжи, он не растерялся. "У настоящего мужчины, говорит, всегда должно быть одно, твердое слово". 
Все недоуменно переглянулись. Назиля принужденно улыбнулась. Васиф и сам почувствовал, как неудачно сострил. Банальный, затасканный фельетонистами анекдот. 
Но даже и этот конфуз не испортил ему настроения. Женщины заговорили о модах, их не на шутку волновал слух о том, что юбки в новом сезоне обещают быть значительно короче. А крепдешин, кажется, устарел. 
"Никогда не думал, что могу вести такую фальшивую игру, - думал между тем Васиф, прислушиваясь к обрывкам мелодии из приемника, у которого возился Балахан. - Похоже, что я стараюсь понравиться своим родственникам. Может, это и неплохо? Собственно, что они мне дурного сделали? Пожалуй, Балахан от чистого сердца устроил знакомство с Рубабой, желая счастья. Почему бы и нет? Сколько можно ловить журавля в небе? Какого черта таскаюсь я за Пакизой, когда рядом сидит очаровательная женщина и мягкие ее локти обещают так много, касаясь моей руки. Что я нашел в Пакизе?" 
Заныло вдруг, беспокойно застучало сердце. Улетучилась бездумная легкость опьянения, уступив трезвой ясности внутреннего самоконтроля. 
"Расхрабрился, - подумал иронически. - Ну попробуй выкинь из головы, забудь, зачеркни имя ее. Что, помогли тебе пламенные взоры из-под накрашенных ресниц?" 
Балахан поймал Москву, мелодичный бой кремлевских курантов. Васиф будто только и ждал этого, вскочил, деловито посмотрел на часы. 
- Полночь. Хороший гость не должен ждать, пока хозяева начнут зевать. Разрешите проводить вас? - обернулся он к Рубабе. 
Многозначительно переглянулись женщины. 
- Еще рано, что с тобой, Васиф? - начала было Назиля, но Рубаба поднялась, взяла сумку. 
Васиф помог ей одеться и, терпеливо выждав, пока Балахан истощит запас игривых намеков, распрощался с хозяевами. И только на улице, подставив прохладному ветерку разгоряченное лицо, облегченно вздохнул, 
- Какая милая пара, - первой нарушила неловкую паузу Рубаба. - Теплый гостеприимный дом. 
- Да, очень, - Васиф крепко прижал к себе руку Рубабы, а когда они вошли в тень густых деревьев, погладил ее пальцы. 
Острые ноготки по-кошачьи царапнули его. В горле Васифа вдруг стало сухо-сухо, как бывает при высокой температуре. Он хотел отнять свою руку и не мог. Захотелось сжаться в комок, чтобы целиком уместиться в ее мягкой ладони. Колдовство какое-то, - думал он, вдыхая аромат ее волос, щеки. А что, если сейчас, в эту минуту, когда губы его тянутся к кончику ее уха... Что если увидит Пакиза? Пусть, пусть, пусть! 
У старинного двухэтажного здания Рубаба замедлила шаги. 
- Вот мы и дома! 
"Мы... дома". Васиф попытался освободить свою руку, но Рубаба тесней прижалась к нему, он локтем ощутил ее упругую грудь. 
- А может быть, после сытного ужина мы выпьем крепкий чай с лимоном? 
Ноги Васифа стали совсем ватными, Рубаба мягко, но настойчиво потянула его в подъезд, и он послушно поплелся за ней. 
- Подождите... Так неожиданно... 
Рубаба выпустила его руку, рассмеялась. 
- Неожиданно? Вы что, никогда не провожали женщин? А может быть, вы не любите... крепкий чай? 
"Что ты стоишь как столб? Иди, иди за ней. Другого такого случая не будет. Во имя чего ты живешь как святой? Ангелы и то, говорят, грешат, а ты боишься позволить себе... Ждешь, когда позовет Пакиза? Не позовет она. К черту Пакизу! Рядом прелестная живая женщина". 
В темноте площадки щелкнул замок. 
- Ну как, рискнете? - уже с нескрываемой насмешкой спросила Рубаба. 
Васиф чуть отступил от двери: 
- А может быть... Не хочется причинять вам беспокойство. 
"Если бы дело кончилось чаем... Но не для этого так настойчиво зовет она". 
- Не поздно ли, Рубаба-ханум? 
Он снова взялся за ручку двери. 
Рубаба рассмеялась недобро как-то. И Васиф понял, что, если сейчас, сию минуту он не решится войти, эта дверь навсегда захлопнется за ним. Рубабе, видно, надоело. Отстранив руку Васифа, она резко толкнула дверь и первая вошла в переднюю. А что ему оставалось делать? Истуканом стоять на пороге? Странно, но как только он вошел в ее квартиру, почувствовал облегчение - так слабодушный человек с тайной радостью отдается воле более сильного: действуй, решай, сними с меня ответственность. 
Рубаба прошлась по квартире, включила лампы торшера, придвинула к дивану журнальный столик. 
- Устраивайтесь поудобней. Конечно, у меня не так шикарно, как у Балахана, но я не жалуюсь. Ах! Счастье не в богатстве. - Ее голос донесся откуда-то из-за шторы. Васиф обернулся, успел заметить обнаженное плечо, сверкающую пестроту халатика. Через несколько секунд она вышла к нему совсем другой, уютной, домашней, даже резковатый голос ее стал мягче. - Простите, я заболталась. Сейчас приготовлю чай. 
Васиф плюхнулся на широченный диван, обхватил рукой подбородок, с любопытством оглядывая комнату. Все говорило о том, что хозяйка обладает не только хорошим вкусом, но и ни в чем не нуждается. Ни одной размалеванной статуэтки на пианино. В дорогом серванте не столько хрусталя, сколько керамики. Пушистый ковер под ногами, приемник на тонких ножках, охапка свежих цветов на столе.