Эмиль Верхарн Стихотворения, Зори; Морис Метерлинк Пьесы

  
Радость
 
Перевод Ю. Александрова
 
 
 
О, щедрость этих дней — родящей почвы сила
 
И запахи полей, объятых тишиной!
 
Спокойный городок захлестнут их волной,
 
И к радости рывок душа моя свершила.
 
 
 
Спасибо вам, глаза, тебе спасибо, грудь,
 
Что немощи слеза не запретит вдохнуть
 
И благодатный бриз, и ярость урагана,
 
И огненную синь, и нежные лучи
 
Звезды, глядящей вниз, на спящие в ночи
 
Громады гор, пустынь, лесов и океана!
 
Благодарю тебя, моя земная плоть,
 
За то, что ты пока проворна и упряма,
 
За то, что, жизнь любя, ты держишься так прямо
 
И можешь старика во мне перебороть!
 
 
 
О, долгий праздник утр спокойных и прекрасных:
 
Вся свежесть росных лиц новорождённых роз,
 
И сад, который мудр, поскольку он возрос
 
Для этих белых птиц, для этих мыслей ясных!
 
 
 
Люблю я гул толпы и улиц зеркала.
 
Люблю извив тропы, которою пришла
 
Несущая мою судьбу в ладонях милых;
 
Люблю я вас, поля, где хлеб еще не сжат;
 
Люблю тебя, земля, где пращуры лежат
 
В своем родном краю, в своих простых могилах!
 
 
 
Да, я живу во всем, — в болотах и лесах,
 
На берегу, на дне, в стремительных созданьях,
 
Пронзивших водоем, скользящих в небесах…
 
И все живет во мне, в моих воспоминаньях.
 
 
 
Я беспределен в том, что ширится вокруг, —
 
В пространстве золотом, где слиты лес и луг;
 
И я горжусь тобой, могучей жизни древо,
 
Где узловой наплыв на треснувшей коре —
 
Мой волевой порыв на утренней заре,
 
Не сломленный судьбой в ночи труда и гнева.
 
 
 
Как поцелуй огня — на лбу в струях волос
 
Коснувшийся меня душистый пламень роз.
 
Я на ветру продрог, но в стонах наслажденья
 
Вибрирует моя смятенная душа.
 
На лоне бытия, размножиться спеша,
 
Я сердцем изнемог и жду освобожденья.
 
 
 
И тело в этот миг само себя сожгло,
 
И в оперенье книг растет мое крыло,
 
Порою вознося в такую беспредельность,
 
Где множественность вся, преображаясь в цельность,
 
Распахивает мир так щедро предо мной,
 
Что я не наг, не сир в бездомности земной.
 
 
 
Мужайся, человек, не сетуй никогда,
 
Не жалуйся вовек на трудные года!
 
Ведь ты вкусил плода чудеснейшего сладость —
 
И, вечностью горда, душа впивает радость,
 
Огромную, как свет, который к берегам
 
Неведомым летит. Сумел ты, взлет орлиный
 
Направив против бед, в какой-то миг единый
 
Себя взнести в зенит и приравнять к богам.
 
 
  
Далеко за вокзалами, вечером
 
Перевод А. Ибрагимова
 
 
 
Все тонет в сумерках, закатом обагренных,
 
И только, словно ножницы, в ночи
 
Сверкают, темноту взрезая на перронах —
 
От фонаря до фонаря — лучи.
 
 
 
Как раззолоченная рака, изукрашен
 
Вокзал — весь в ярких отблесках стекла.
 
Повисли хлопья копоти и мгла
 
На крышах и на шпилях башен.
 
 
 
По подъездным путям, в пыли, в дыму,
 
Ползут вагоны похоронным цугом.
 
Гробы зловещие, толкаясь, друг за другом
 
Они скрываются в густеющую тьму.
 
 
 
А вслед им тянется рука в прощальной ласке,
 
Взлетает над толпой надрывный чей-то крик…
 
То постоит недолго паровик,
 
То снова мчится — в грохоте и лязге.
 
 
 
Его вбирают, с ужасом в груди,
 
То рощи дикие, то пашни, то долины.
 
Вот позади тоннель — и путь окончен длинный;
 
Все море распахнулось впереди.
 
 
 
Здесь, по волнам, сияя в позолоте,
 
Проходят бриги утренней порой.
 
Их флаги пестрые — в стремительном полете,
 
И рею каждую — усеял птичий рой.
 
 
 
Диковинно изогнуты их кили.
 
Рули шафрановы и рыжи кливера.
 
Прочны канаты их — тугая жила к жиле;
 
Высоким мачтам не страшны ветра.
 
 
 
Матросы из краев неведомых и древних
 
Поют на палубе. Так нежен их напев,
 
Движенья так усталы. На форштевнях
 
Драконы раскрывают грозный зев.
 
 
 
Мечты идут войною против буден…
 
А волны в гавани свершают свой побег
 
Вдоль старых, тихо зыблемых посудин
 
В страну, где пылкости не остужает снег.
 
 
 
И вдруг — забыто все: отгрохотали
 
Вагоны, и замолк вокзальный гул.
 
Полны неистовства, нас призывают дали,
 
И мир все двери настежь распахнул.
 
 
 
Верхарн. «Зори»
 
  
Смерть
 
Перевод Ю. Александрова
 
 
 
— Душа печальная моя,
 
Откуда, об руку с луною,
 
Пришла ты говорить со мною,
 
Последней правды не тая?
 
 
 
— Оттуда я, где огнекрылы
 
Дворцы зари, где ночь светла.
 
Смотри: я розы принесла
 
Для завтрашней твоей могилы.
 
 
 
— Душа бессмертная моя,
 
Ты знаешь: одержим я страхом
 
Однажды стать холодным прахом,
 
Уйти во мрак небытия.
 
 
 
— Но ты боишься только света,
 
Боишься вечной высоты,
 
Где жизнь и смерть свои цветы
 
Сплетают на челе поэта.
 
 
 
— Скажи, прекрасная моя:
 
Ты видишь время, призрак черный,
 
С косой в руке над этой сорной
 
Травой, которой стану я?
 
 
 
— Не бойся жалких привидений.
 
Не нам с тобой во тьме лежать.
 
В пространстве время удержать
 
Способен плодоносный гений!