Эмиль Верхарн Стихотворения, Зори; Морис Метерлинк Пьесы
Часть 26 из 140 Информация о книге
Скользящие в ночи
Перевод Ю. Александрова
Ряды куртин и фонарей вдоль галерей,В которых вьются так неторопливоШаги созданий, молчаливоНесущих траур по душе своей…На купола, на колоннады,Воздвигнутые там и тут,Отпугивая тьму, текутОгней холодных мириады.Пылает газ, и, как алмаз,Вкрапленный в диадему ночи,Любой светильник нежит очи,Кого-то приводя в экстаз.А круг воды в лучах голубоватыхБлестит, как днем,И часть колонны, отраженной в нем,Подобна торсу в медных латах.Растут костры, как желтые кусты,На площадях разбрызгав ртуть и серу,Волшебной сделав атмосферуИ мрака раздробив пласты.Громадный город блещет, словно море,И волны электричества бегутПо всем путям, туда, где стерегутСвое молчанье, с трауром во взоре,Скользящие по грани темноты.Они томятся, дожидаясь утра,И держат в коготках из перламутра,Как водоросли, сникшие цветы.Скользят медлительно, влача воланы, рюшиИ кружева, прикрывшие позор…Они друг друга знают — с коих пор? —Взаимные, болезненные души.Они плывут, как будто по ковру,Вздымая перья шляп и рыжие шиньоны…У них свои жестокие законы,Полузабывшие пути к добру.На пальцах, сжатых в горьком исступленье,В их перстнях дорогих под сенью галерей,Подобные глазам ночных зверей,Играют камни, пряча преступленье.А их глаза ушли под бледный лоб.Лишь иногда, безмолвной схватке рады,Они так яростно вперяют взгляды,Как будто гвозди забивают в гроб.Но лбы — как белые повязкиНа мыслях раненых. А губы — два цветка,Что на воде качаются слегкаИ сходятся почти без ласки.Глаза понурые глядят,Пустые, в пустоту без бога,Хоть в сердце пламя и тревога,И звон его — набат.Я знаю женщин в траурных одеждах,Но в туфельках нарядно-золотых;А в косах, черных и густых,Сверкает серебро, и на былых надеждахПоставлен крест, и колкий остролист —Их диадема. Траур тот, однако, —Креп овдовевших без мужей, без брака,Избравших путь, который лишь тернист.И здесь, в ночи, глухой порой бесстрастья,Наедине с трагической судьбой,Они постигли всё и плачут над собой,Держа в руках ключи потерянного счастья.Вдоль галерей, сверкающих, как млечныйХолодный путь, когда кругом — ни зги,Скользят бесшумные шагиНесущих траур бесконечный.Заводы
Перевод А. Ибрагимова
Глазами окон друг на друга мрачно глядя,Покоясь тенями огромными на гладиПрямых каналов, меж разводов нефтяных,Вдоль набережных, в сумерках ночных,Близ города, в предместном захолустье,Где плачет нищета, истерзанная грустью, —Стоят заводы, грохоча.Надгробия из кирпича,Прямоугольные гранитные громады,И длинные — на много льё — ограды,И трубы, что, змеистый дым струя,Вонзили в небо, словно шилья,Громоотводов острия,Сараи, полные туманом ядовитым,И грязные дворы, где полуголый людСвершает — в отблесках огня — свой труд,И чад, и копоть, и кипящий битум,И уголь, и над всем — угроза смерти злой,И души и тела, глубоко под землейИзведавшие ад мучений беспощадных,И фонари в шеренгах безотрадныхВдоль стоков смрадных.Не отрывая друг от друга черных глаз,Там, где струятся смоляные воды,Грохочут день и ночь заводы,Не умолкая ни на час.О ржавые промозглые кварталы!И женщины в рванье, печальны и усталы,И скверы, что изъел жестокий кариоз,Где пробиваются сквозь щебень стебли роз,Иссохнувших в мечтах о влаге рос.Везде, на перекрестках улиц, — бары,И медь, и зеркала, сверкающие яро,И поставцы, что чернотой — как смоль,И запечатанный в бутылках алкоголь,Бросающий свой блеск на тротуары,И кружки — пирамидами корон —На стойке, изукрашенной, как трон,И толпы посетителей безмолвных,Глотающих не торопясьЯнтарный эль и виски — как топаз.Близ города, в предместном захолустье,Где плачет нищета, истерзанная грустью,Где сонмы бед, одна другой лютей,И ненависть, между собоюРазъединившая людей,И кражи среди тех, кто обойден судьбою, —Дни, ночи напролетУдарами глухими круглый годЗаводы сотрясают неба своды.Под кровлями, что искрятся, светлы,Вращает пленный пар машинные валы,Захваты разевают пасть, как рыбы,И молот, с высоты обрушившись, в листыРасплющивает золотые глыбы,И брызжется в углу литье — оноРукою властной будет смирено.А вот станки с проворными рукамиИз нитей трепетных и тонких — челноками —Под мерное жужжание и гудСукно неутомимо ткут.В огромных залах многолюдныхБезостановочно, в усильях обоюдныхСоединив со шкивом шкив, бегут ремни,И крутятся большие шестерни,Как крылья мельниц безрассудныхПод натиском ветров.Из огороженных дворов,Сквозь запотевшие подвальные оконца,Едва сочится свет полуденного солнцаНа труд рабочих, что без словОтлаживают ход часов,В чьем шумном тиканье и бое —Безумство, порожденное алчбою,Горячечный нелепый бред,Сжирающие с яростью слепоюЛюдскую речь — теперь на ней запрет.Ночная тьма — тревожна и угрюма.И все растет, растет стена из шума.Но вот внезапно рушится она —И поглощает все обломкиРазлившаяся тишина.И снова — гневный клич, пронзительный и громкий,И, оглушительно резка,Трель отдаленного свисткаВдоль фонарей, что в копоти и дымеСтоят кустами золотыми.Весь город, тонущий в пыли,Кольцом певучие строенья оплели.Мосты, и маяки, и пристани, и доки,Вокзалы — в вечной суматохе,Заводы, тягостно мрачны,Литейни, кузницы и адские чаны,Что нефтью и смолой начинены,Откуда иногда в небесные просторыВзмывают огненные своры.По берегам одетых в камень вод,За черными путями, мостовыми,Там, на окраинах, где все невыносимейТяжелый гнет невзгод, —Дни, ночи напролетУдарами глухими круглый годЗаводы сотрясают неба своды.Испачкалась заря самаО прокопченные дома,И светлый полдень, как слепец убогий,В тумане сумрачном плутает без дороги…Лишь по субботам, ввечеру,Упорный, в лихорадочном жару, —Труд замирает. Так над наковальнейМогучий молот виснет, недвижим.И выползает ночь из дымки дальней,Пронизанной сияньем золотым.