Роза и меч
Они вернулись в салон. Габриэла подошла к изящному секретеру с позолоченными накладками. Открыв потайной ящичек, она вынула оттуда два паспорта.
– Вот смотри! Я их сегодня утром обнаружила на его столе – Каролина взяла в руки паспорта и принялась изучать многочисленные печати и подписи.
– Два заграничных паспорта – для герцога и для меня. А помимо этого я нашла деньги и упоминания итальянских и немецких банков.
Все это очень похоже на бегство. И вот еще что: со вчерашнего вечера не гаснет огонь в его камине. Ему возами доставляют документы с набережной Вольтера. Он вырывает досье, сжигает их, а потом наклеивает новые номера на папки и в таком виде отправляет обратно в министерство. Похоже, он чего-то боится, – сделав некоторое усилие над собой, она продолжила: – Он кричал во сне. Мне было жутко и одновременно жалко его.
За дверью послышались шаги. Габриэла схватила Каролину за руку.
– Пошли, он не должен видеть тебя здесь. – Она потащила подругу в соседнюю библиотеку, стены которой были задрапированы черным шелком.
Габриэла потянулась к полке справа от камина. Неожиданно и совершенно беззвучно открылась дверь.
Свеча в руке Каролины затрепетала на сквозняке.
– Как ты это обнаружила? – Каролина невольно перешла на шепот.
– Он сам мне ее показал. Как-то я искала его тут, в библиотеке. Я знала, что он должен быть здесь, он каждый день запирается на час.
– А куда ведет этот ход?
– В подвал соседнего дома, который он снял и который давно пустует. Пошли! Там ты еще больше увидишь.
Каменные ступеньки уходили круто вниз, потом проход свернул, и они оказались перед массивной железной решеткой, глубоко уходящей в каменный свод. Еще пара ступенек – и они стояли в большом подземелье. Свет закопченной лампы, фитиль которой плавал в мутном масле, освещал грубо отесанные камни стен. В центре подземелья Каролина увидела гильотину, начищенную до блеска, будто ее только что подготовили к очередной казни. Каролина смотрела на гильотину широко раскрытыми глазами. Зачем держать ее у себя в подземелье? Фуше приковал себя к ней, как каторжник к галере! Эта гильотина была жуткой тенью, осеняющей его жизнь, кошмаром его ночей. Каролина с содроганием подошла поближе. На деревянной скамеечке, на которую приговоренные становились коленями, было выжжено: «Лион, 1793». Да ведь это тот самый год и тот самый город, где была страшная бойня по приказу Фуше!
Из темной ниши под лестницей донесся стон. Каролину настолько сковал страх, что она не могла сдвинуться с места, когда с соломенного тюфяка поднялась приземистая мужская фигура и направилась к ней. Его длинные спутанные волосы и борода были белесыми, многолетние грязь и пот настолько въелись в грубую рубаху, что она стала бурого цвета, как запекшаяся кровь.
Каролина отпрянула, но мужчина был напуган еще больше. Его глаза блуждали тупо и беспокойно. Он замахал руками в воздухе, обороняясь от невидимых врагов.
– Нет, нет! Еще не время палача! На сегодня и так хватит… – Он закачался, и опустившись на колени, затрясся в судорожных рыданиях без слез – старый человек, преследуемый призраками.
Какая-то сила подвела Каролину к нему. Он поднял голову. На секунду показалось, что путы гипнотического плена слабеют. В исковерканных страшным ремеслом чертах его лица, в безумных глазах вспыхнуло что-то человеческое.
– Говори! – приказала Каролина.
Она видела, что внутри у него идет тяжкая борьба, и уже верила, что он может заговорить, сбросить тайные оковы, терзавшие его душу. Следуя своей интуиции, она повторила:
– Говори! Это тебя освободит!
– Освободит…
Его отвыкшие говорить губы исторгли искаженное слово; какое-то время он вслушивался в его звучание, но потом лицо его вновь погасло. Он поднялся с колен и, не обращая внимания на женщин, взял свои тряпки и начал полировать ими широкое сверкающее лезвие гильотины.
Не в состоянии произнести ни слова, они пошли дальше. Возле низкой двери они остановились. Это был выход на улицу из соседнего с дворцом Фуше дома. Габриэла приоткрыла дверь. Снаружи ждал экипаж.
– Теперь ты понимаешь, – на прощание сказала Габриэла, – что я имела в виду, когда говорила, что мне его жалко…
– Да, – кивнула Каролина. – Он всегда был победителем, всех обыграл, всех пережил, но одно недоступно и ему – победить призраков.