Негромкий голос труб

Форзон обнаружил, что остался один. Команда Б, которая четыреста лет дожидалась этого момента, не могла его упустить. Поль Леблан уже был на площади, энергично проталкиваясь вперед, чтобы возглавить толпу. Внизу под окном Джо Сорнел отчаянно кричал, размахивая руками, но Форзон не мог разобрать ни слова: в невероятном шуме и реве не слышно было даже труб. Он увидел, что музыканты перестали играть, но по-прежнему стоят в центре площади, изумленно наблюдая за происходящим. Разгневанный авангард, ворвавшийся во двор замка, тем временем пытался с помощью подручных средств взломать мощные внутренние врата. Вряд ли удастся, решил Форзон, но это уже забота Леблана.
Почувствовав, что рядом кто-то есть, он обернулся и увидел Энн: губы девушки зашевелились, но Форзон ничего не услышал и покачал головой. Они постояли немного, радостно улыбаясь и глядя друг на друга, а потом стремительно обнялись. Краем глаза счастливый Форзон заметил скользнувшую по площади тень…
И настала оглушительная тишина.
Форзон отпустил Энн, и они увидели на площади тысячи поднятых к небу бледных лиц. Тень вернулась: почти над головами людей в абсолютном молчании скользнул бесшумный гравиплан, предназначенный для контактов базы БМО с Курром. Машина сделала круг, забирая выше на подлете к замку и, обогнув его, снова нырнула.
Огромная человеческая масса, которая накапливалась часами, растворилась за считанные минуты. Люди, штурмовавшие внутренние врата, были слишком заняты, чтобы смотреть в небо, но дрогнули при внезапной тишине и были вытеснены стражниками на площадь. Планер опять нырнул, до смерти перепугав и преследователей, и преследуемых; первые в панике кинулись назад, вторые со всех ног помчались к ближайшему туннелю.
На площади не осталось ни души, если не считать нескольких десятков неподвижных тел, затоптанных в минуты всеобщего бегства. Планер продолжал кружить и нырять, кружить и нырять, постепенно расширяя круги и снижаясь при виде любого скопления куррианцев. Когда улицы города совершенно опустели, машина набрала высоту, качнула крыльями и улетела в сторону моря.
В комнату ворвался Леблан - в изорванном платье и с огромным кровоподтеком на скуле.
– Уилер! Или он в замке, или у него там свой человек. Этот мерзавец…
– Где трубачи? - перебил его Форзон. - С ними все в порядке?
– Наверное. - Леблан пожал плечами. - Кто бы мог подумать, что Уилер…
– И это ваша забота о народе? - вскипел Форзон. - Фишки в игре, да? Отыграли - и выбросим вон!
– Не надо так, - неожиданно спокойно сказал Леблан. - Конечно, нам не все равно. Я уже послал человека выяснить, что и как. Но Уилер… - голос его дрогнул.
Постепенно собрались остальные - Джо Сорнел, Ханс Ультман, Сев Роумер, все в синяках и царапинах, с ошеломленным видом людей, только что переживших конец света.
Собственно говоря, это был крах мира БМО: после четырех сотен лет тайной, глубоко законспирированной работы один из офицеров Бюро не только предательски «взорвал» планету, но сделал это при свете дня, в государственной столице и на глазах всего ее населения.