Негромкий голос труб

У Форзона упало сердце: команда Б понятия не имела, что король ведет скрупулезный учет своих жертв!
– Ладно, - сказал агент, не дождавшись отклика. - Мы проверили не только королевские реестры. Мы перешерстили реестры всех подопечных деревень. В одной из них живет мужчина, который не подвергался наказанию. Если этот человек здесь, пусть сделает шаг вперед. - Он снова зорко оглядел толпу. - Нет? Ну ладно. Все, кто прибыл сюда между прошлой и нынешней жатвой! Два шага вперед!
Медлить было нельзя, и Форзон послушно шагнул вперед вместе с другими. Группу подозреваемых тут же окружили солдаты.
– Обыскать, - распорядился агент.
Все произошло так быстро, что у него не осталось никаких шансов. Солдат, рванув верхнюю одежду, громко вскрикнул от изумления при виде фальшивой культи, и тут же несколько крепких рук сноровисто обнажили его до пояса. На площади воцарилась мертвая тишина.
Агент спрыгнул с повозки и подошел к Форзону. Посмотрел ему в лицо, провел ладонью по отрастающему ежику волос, еще раз внимательно взглянул в лицо и, покопавшись в складках одежды, извлек миниатюрный портрет. Сравнив его с физиономией пленника, агент причмокнул от удовольствия.
– Так-так! - воскликнул он. - Значит, тебе понравилось жить в деревне одноруких? Отлично! Король обеспечит тебе такую возможность на законном основании. Связать его!
Форзона втащили в повозку и привязали к скамье. На площади уже почти никого не осталось, и он отчаянно крикнул вслед уходящим:
– Передайте Тору! Музыка для того, чтобы ее слушали!
Через несколько минут повозка выкатилась из деревни и загромыхала по колее, взбегающей на склон холма. В этом скрежете Форзону почудились звуки трубы. Обернувшись, он увидел на деревенской площади сияющие на солнце ряды медных инструментов.
Музыканты вернулись к музыке.