Негромкий голос труб

– Что-то не припомню. Зачем он тебе нужен?
– Для Тора. Этот человек - настоящий музыкальный гений, и невозможность играть на торриле убивает его. Я хочу дать ему инструмент, на котором он сможет играть.
– Не думаю, что такой найдется. Какой подход к проблеме ты хочешь разработать?
– Никакого подхода. Покамест я просто хочу дать Тору новый инструмент. Дальнейшее зависит от того, что он с ним станет делать.
– Так вот как ты проводишь здесь время? Решаешь проблему инструмента для Тора?
Неприкрытая враждебность в голосе Энн обескуражила Форзона.
– Да нет, не только. Но мне хотелось бы…
– Люди ежедневно рискуют жизнью, дожидаясь, когда ты представишь свой знаменитый план. Поль работает как проклятый над новой системой связи, чтобы все могли сразу приступить к делу, как только ты будешь готов. Команда Б заслуживает гораздо большего, чем… чем… - Она вскочила на ноги. - Да что значит твой Тор для Команды Б?!
– Все, я полагаю, - неожиданно спокойно ответил Форзон. Энн спустилась на несколько шагов по склону холма и остановилась, глядя на темную долину.
– Мне очень жаль. Конечно, тебя учили не тому и не так, поэтому ты смотришь на вещи иначе. Мы должны были… Бюро должно было понять, что ты не годишься для нашего дела. Но ты выглядел таким компетентным, таким… уверенным в себе!
– Выслушай меня, Энн! - воскликнул Форзон. - Я намереваюсь воспользоваться Правилом Единицы.
Она резко обернулась.
– Но ты не имеешь права! По крайней мере, по собственной воле. Ты должен отправить прошение в Верховную штаб-квартиру, где подробно излагается, что конкретно ты хочешь сделать, и почему это необходимо для твоего плана, и почему задача не может быть решена другим способом, а также представить соображения по поводу всевозможных технологических последствий. Верховная штаб-квартира внимательно изучит твое прошение и, вполне вероятно, запросит еще несколько дюжин документов, а затем на несколько лет отправит дело в архив. К тому времени, когда она надумает наконец послать тебе отрицательный ответ, ты уже давно справишься со своей проблемой совершенно иным способом. Запомни хорошенько: еще никто и никогда не воспользовался Правилом Единицы!
– У меня нет связи с Верховной штаб-квартирой, - сказал Форзон. - Кроме того, именно я отвечаю за планету, и у меня есть полное право предпринять любые экстренные меры в случае настоятельной необходимости. В данный же момент на этой планете нет ничего более необходимого, чем новый инструмент для Тора. Я хочу подарить ему трубу.
– Глупец! - прошипела Энн. - Ты хотя бы приблизительно представляешь, сколько технологических новшеств для этого потребуется?!
– Это будет примитивная труба, - с бесконечным терпением пояснил Форзон. - Без клапанов. На определенной стадии музыкального развития большинство миров приходит к идее такого инструмента. В конце концов, это всего лишь металлическая трубка, изогнутая определенным образом. Полагаю, местные кузнецы умеют делать цилиндры из металла, так что это вовсе не будет технологическим новшеством. - Он помолчал и задумчиво добавил: - За исключением мундштука, разумеется. Только специфическая форма этой маленькой штучки превращает грубый источник шумов в превосходный музыкальный инструмент… Правило Единицы! Кстати, я догадался, почему куррианцы не додумались до трубы. Видишь ли, труба - продукт эволюции рожка, а рожки в древности делали из рогов животных. Насколько я заметил, у куррианских животных нет рогов.
– Я ухожу, - сказала Энн.
– Куда торопиться? Никто не станет проверять, спишь ли ты в своей постели.
– Я ухожу совсем. Я приехала сюда только для того, чтобы познакомиться с твоим планом. Придется сказать Полю, что ты слишком занят проблемами бывшего музыканта и тебя не стоит беспокоить.
Если я потороплюсь, то буду на ближайшей станции еще до рассвета. Прощай.
– Постой! - вскричал Форзон. - Эта идея с Тором…
– Очень интересна, не сомневаюсь. Но у Команды Б много дел. Не думаю, чтобы в ближайшее время мы могли заняться конструированием полноценной личности для тебя. Но ничего, здесь ты будешь в полной безопасности!
Энн быстро скрылась в темноте, а Форзон, немного постояв, вернулся в свою комнату. Там он уселся на топчан, скрестив; ноги, и принялся размышлять. Когда рассвело, он встрепенулся, встал и вышел на улицу, чтобы пошарить по мусорным корзинам. Отыскав несколько клочков пергамента, он снова вернулся к себе, сел за стол и занялся математическими расчетами. Закончив, он начал рисовать и занимался этим почти все утро, пока один из набросков его не удовлетворил.
В полдень Форзон вышел из дома, имея при себе эскиз примитивной трубы с указанием размеров, и отправился к кузнецам.