Черное солнце

— Си, сеньор, — покивал Браун, упираясь руками в шероховатые бока платформы.
Распределившись по двое, фридомфайтеры покатили почту, куда им велели. Теперь можно было не прятаться.
— Вижу, — сказал Тугарин-Змей, кивая в сторону стратолёта, чьи белые борта опоясывала оранжевая полоса. — «Трансвааль Эйруэйз».
В тени стратоплана толпились пассажиры — туристы, явно из неработающих. Ударно отдыхавшие «жруны», получив бесплатные путёвки от Фонда изобилия, спешили в Африку — поглазеть на тамошних слонов с жирафами. «Пролы» хохотали и громко переговаривались. Сихали всегда подозревал, что их весёлость наигранна. В самом деле, можно неделю резвиться на пляже, месяц отдыхать и наслаждаться «дольче ниенте» — сладким ничегонеделанием, но год, два, десять лет подряд… Это же так скучно!
Сдав платформы на высоких колёсах говорливым почтарям, фридомфайтеры вернулись к туристам, скидывая куртки, — солнце припекало.
— Выбираем одиночек, — негромко сказал Тимофей, — и складываем в тенёчек.
«Пролы» до того увлечённо слушали чёрного экскурсовода, бурной жестикуляцией подкреплявшего словесное описание саванны, что не заметили «потери бойцов».
Купри подбирался к «жруну» со спины и выпускал в него слабый заряд из станнера. Гирин с Тугариным-Змеем подхватывали никнувшее тело и отводили — относили! — в тенёк, вовнутрь пустого пластмассового контейнера.
Сихали достался толстяк, разомлевший от стан-излучения. Накинув на плечи его безразмерный пиджак из стереосинтетика, а заодно и талию обмотав рабочей курткой, изображавшей пузо, Тимофей глянул в социальную карточку «прола».
— Карлос Бака, — прочёл он вслух.
— Бяка, — задушенно издал глас Шурик.
— Щас восьмым ляжешь, — пригрозил Харин.
— Молчу, молчу…
Неспешно и раскованно, подражая расхлябанной походке «жрунов», фридомфайтеры вошли в тень стратолёта и смешались с толпой туристов.
— Проходим на посадку! — прощебетала стюардесса-мулаточка.
Сихали поднялся в салон, пыхтя, как и подобает Баке, и скромно притулился у иллюминатора. Поблизости расселись остальные «хайджекеры». [113]
Шумные «пролы» переговаривались:
— Да не хотел я в эту дурацкую Африку переться… Жена уговорила.
— Ну, а то я зебры не видел!
— А что делать-то? Меня в этом году уже трижды из запоя выводили…
— Слыхал, что старый Луис придумал? Они с Педро вернулись на свой рудник!
— Здрасте! Так его ж закрыли!
— А они открыли! Третий месяц руду добывают — и сваливают в кучу.
— Зачем?!
— Говорят, хоть как-то при деле.
— Хм. Знаешь, а я их понимаю…
Тимофей послушал, поднял очи горе и закрыл их, решив подремать.
Ровно через час стратоплан сел в йоханнесбургском аэропорту «Гранд-Сентрал».
  
Глава 23
 
ОБИТЕЛЬ ЗЛА
 
22 декабря, 16 часов 45 минут.
Афросоюз, Йоханнесбург, «Гранд-Сентрал».
Паче чаяния, Йобург не встретил духотой и зноем — было прохладно. Туристы шумною толпой повалили в гофрированную галерею терминала, предвкушая экскурсии и прочие забавы, а фридомфайтеры спустились в багажный отсек и выбрались на поле аэродрома. Местные не обращали на них ровно никакого внимания. В «Шереметьево» или в «Хитроу» фридомфайтерам не оставили бы и единого шанса, выловили бы запросто, напустив «Големов» с парализаторами, но в благословенной Африке царил всегдашний бардак — лишь однажды Сихали заметил полицейского, важно прогуливавшегося за стеклянной стеной. «И слава богу», — мелькнуло у Тимофея.
В качестве меры предосторожности фридомфайтеры заняли огромный красный тягач, вытягивавший стратолёты из ангаров. Атомокар заурчал, засопел и двинулся на край поля, где располагалась VIP-зона и находился «борт номер один» — старенький гиперзвуковик «Хикари». [114]
— И что? — буркнул Купри. — Вот так вот заявимся и скажем Мзиликази: «Дай покататься?»
— Идеи есть? — спросил Сихали.
— Господи, Тим, — сокрушённо вздохнул Белый, — ну какие у них идеи, у тупарёшек? И с кем мы только связались?..
— Выкладывай свою, умник, — проворчал Гирин.
— А вы посмотрите внимательно! Видите, какая суматоха у президентского терминала? Наверняка Мзиликази заскучал во дворце, вот и решил отправиться куда-нибудь с «официальным дружеским визитом»…
— Ближе к делу! — повысил голос Максим.
— Да пожалуйста… Выходим, раскладываем агентов секретной службы по багажникам, переодеваемся в их чёрные прикиды и встречаем Мзиликази на борту «Хикари»!
— Умник! — презрительно фыркнул Тугарин-Змей.
— Разумник! — поддержал его Гирин. — Глаза протри — они там все чёрные, как их костюмы!
— А вы зелёные, — снисходительно сказал Шурик, доставая из кармана дермотонер. — Учить вас да учить…
Настроив приборчик, он закатал левый рукав и провёл насадкой по запястью — кожа приобрела цвет тёмной бронзы. Закрасив обе руки, Белый занялся лицом, превращая себя в чёрного.
— Шурка, ты гений, — сказал Тимофей.
— А то! На, бледнолицый, — Шурик передал дермотонер Гирину. — Из тебя выйдет Отелло — мечта Дездемоны!
— А это… надолго? — с опаской спросил Максим.
— Да нет, что ты… Уже лет через десять-пятнадцать сереть начнёшь, а к пенсии облезешь полностью.
— Не слушай его, Максим, — улыбнулся Браун. — Потемнеешь часа на два, на три.
— А, ну тогда ладно, — взбодрился Гирин. Храбро обратившись в чёрнокожего, он сунул дермотонер Илье Харину.
Так, по цепочке, все поменяли расовую принадлежность. Правда, губы у фридомфайтеров не вывернулись и волосы не закурчавились, но те же масаи или эфиопы здорово смахивают на европейцев чертами бронзовокожих лиц, так что… «Сойдёт», — решил Сихали.
Приткнув тягач у высокого забора, огороживавшего VIP-зону, фридомфайтеры проникли внутрь через служебный вход. Их, правда, не захотели пускать два агента секретной службы, но Харин с Белым «уговорили» ретивых служак — один отрубился, другой скончался.
— К стратолёту! — скомандовал Браун, чувствуя, как холодок гуляет по хребту. Он всегда начинал нервничать, когда опасное дело шло гладко, — не верил он в Божью милость, усматривая в везучести козни дьявола.
«Хикари» уже прогревал двигатели на полосе, к овальной двери был подан трап. Двое громил зулусского обличья курили у трапа, лениво переговариваясь, — ожидали прибытия Самого.
— Вы куда, братки? — нахмурился тот из верзил, что стоял слева.
— Сюда нельзя! — строго сказал правый.
— Нам можно, — отрезал Тугарин-Змей.
Пистолет-парализатор, словно сам собою возникший в его руке, пальнул дважды, да так быстро, что выстрелы слились в дуплет.
— Быстро, быстро! — цедил Сихали. — Макс! Змей! Переодевайтесь, ваши размерчики!
Харин с Гириным остались ждать Мзиликази у трапа, остальные скрылись в салоне. Купри с Белым проникли в пилотскую кабину — оттуда долетели горячие выхлопы станнера: «А-ах! А-ах!» — а Юта помог вытащить обездвиженных лётчиков.
— Ждём! — выдохнул комиссар.
— Уже дождались, Димдимыч, — сказал Тимофей, выглядывая в иллюминатор. — Едут!
Блестящий чёрный лимузин с чёрно-зелёными флажками Афросоюза на капоте подрулил к трапу. Илья с Максимом вытянулись по стойке «смирно».
Кгалема Мзиликази и сопровождающие лица величественно прошествовали к стратолёту, неспешно поднялись по трапу. Провожающие не смогли увидеть, как двое чёрных громил не слишком вежливо пропихнули президента в салон, вырубая советников.
— Макс, бегом за штурвал! — распорядился Сихали. — Взлетаем!
Гирин кивнул, широкими шагами удаляясь по проходу в кабину пилотов. О, благословенная Африка!..
— Что это значит? — вскричал Мзиликази. — Я президент, я…
— Заткнись! — посоветовал ему Змей, пихая Кгалему в кресло, куда тот и рухнул, клацнув зубами.
— Что происходит? — не унимался президент.