Восход черного солнца

Он повернулся, желая уйти. И почувствовал, что ее пальцы ухватили его за плечо; прикосновение рождено было страхом.
— Ты уходишь? — выдохнула она. — Я… пожалуйста…
Он изумленно обернулся и увидел в ее глазах отчаянную надежду. Она боялась — не его, а Леса. Его создания. А он был островком спасения в море ужаса, единственным существом в его владениях, которого она не боялась. Это было так странно сознавать…
— У меня есть причины, — объяснил он. И поскольку это, кажется, подходило к его новой, странной роли, добавил: — С тобой ничего не случится.
«Обещаю».
В гавани Фарадея суетился народ. Портовые грузчики сновали в доках, как пчелы в улье. Большинство буксиров вышли в море, а шлюпки, перевозившие пассажиров через мелкие прибрежные воды, стремились к кораблям-маткам, чьи огромные паруса и неподвижные турбины были готовы покорять опасные восточные воды.
Капитан «Золотой славы» окинул взором доки и коротко фыркнул. Затем вскарабкался на скалу, возвышающуюся над гаванью, туда, где стоял Дэмьен. Забравшись на самый верх, он уперся руками в бока и уставился на священника.
— Скоро начнется прилив, — сообщил он. — Через час.
Священник кивнул.
— Это двойной прилив. Нам лучше поскорее убраться отсюда. Лучше оказаться за Шельфом до тоге, как что-нибудь полезет из открытого моря. Вы слышите меня?
— Двойной прилив. Через час. Что еще?
— Только то, что нам и вправду лучше убраться. Вкладчикам не понравится задержка — и мне тоже. Хотите спокойно уехать — пошли сейчас. А то ищите себе другого капитана и другой корабль в придачу.
Дэмьен слабо улыбнулся:
— Неужели с кучей золотоискателей на борту вам будет спокойнее, чем сейчас?
Капитан ухмыльнулся, обнажив редкие кривые зубы:
— Разгадали меня, преподобный. Но я к чему: ведь это вы все затеяли, верно? Набрали толпу ребят, которым не терпится за море, отыскали вкладчиков, которые платят за стоянку и всякие расходы… Вы купили себе плаванье — так зачем его терять? Я не хочу торчать здесь во время штормов, да и вы вряд ли. Кого бы вы там ни ждали, у них было время. Так нечего его терять даром. — Он подождал ответа и, не получив его, раздраженно помотал головой и стал спускаться. Обернулся на полпути и крикнул: — Через час!
Дэмьен следил, как он сражается с каменистым склоном, одолевая последние футы до пирса. Затем священник поднял голову и посмотрел на дорогу от Фарадея. И замер, когда в лунном свете показалась высокая худая фигура, ведущая в поводу лошадь.
Дэмьен сбежал вниз и оказался лицом к лицу с новоприбывшим. Взгляд Охотника был так же холоден, как всегда, но он выглядел куда самоуверенней, чем при их последней встрече. Светлые глаза сердито светились.
— Если ты скажешь хоть слово вроде «я же говорил» или «где же тебя носило», я утоплю твое жалкое корыто на дне океана, а сам поплыву домой на чем придется. Я ясно выразился?
Дэмьен проглотил вертевшийся на языке ответ и сказал только:
— Разумеется, ваша светлость. Совершенно ясно.
И чуть насмешливо поклонился.
Охотник пристально посмотрел на него, хотел что-то сказать, но ограничился тем, что свирепо сверкнул глазами. И продолжил спуск вниз, к гавани, а черный конь, нагруженный дорожным багажом, покорно следовал за ним.
Дэмьен проследил, как они растворяются и исчезают, во тьме за очередным поворотом дороги. И покачал головой, тихонько улыбаясь.
— Добро пожаловать на борт, — негромко проговорил он.