Пришествие цивилизации (сборник)

— За удачу? — предложил он. В его больных глазах читалось, что удачи он желал прежде всего себе.
— За удачу!
Я поднял стаканчик и мысленно добавил: «Мою удачу!»
Напились мы до чертиков, я не помню, как попал домой. Но, как ни мучило ночью похмелье, проснулся ровно в семь, принял контрастный душ, оделся и сел на кухне пить кофе.
Снова на кухне появилась растрепанная Машка и повторила ставшую дежурной сцену с выцыганиванием денег. Я дал — отец, куда денешься? — но «спасибо», как всегда, не дождался.
Машка ушла к себе, из открытой форточки доносился зычный голос дворничихи бабы Веры, как всегда недовольной поведением жильцов, а я сидел, прихлебывал кофе, и мои мысли привычно крутились вокруг суицида. «Да здравствует мыло душистое и веревка пушистая…»
И в это время зазвонил мобильный телефон. Все еще находясь в минорном состоянии полной отрешенности от земной жизни, я достал телефон, поднес к уху.
— Ларионов, — сказал в трубку.
— Ттопрое утро, — поздоровались со мной. — Этто фы тавали опъявление, што сохласны на раппоту стерхайсера на Минейре?
У меня перехватило горло, в голове все смешалось.
— Т-та… — с трудом выдавил я, невольно подражая акценту «Гурвинека».
— К сошалению, факансий стерхайсера в настоясший момент нет. Мошем прет-лошить только раппоту сайнесером на Фасанхе…
— Согласен! — не дослушав, проорал я. — Согласе-е-ен!!!