Александр Иванович Шокин. Портрет на фоне эпохи

Слесарь з-да «Пьезоэлемент» Сазонов Валерий Васильевич
Жена Сазонова Алевтина Федоровна
Дочь Сазонова Марина Валерьевна
26 октября 1968 г.»
Скорее всего, речь здесь тоже шла о типичном случае с квартирой. Неудивительно было, что А.И. заговорил с человеком в рабочей спецовке – он всегда так делал при посещении предприятий. Неудивительно и то, что он постарался помочь человеку и помог. Неудивительно также, что человек оказался порядочным и заслуженным, гордым за свою биографию – большинство людей именно такие. Пожалуй, самым удивительным в этом письме мне показалось, что рядовой пограничник тех лет прекрасно знал, каким образом лучше всего выполнить свой долг при преследовании нарушителя. Сегодня даже не все генералы спецслужб это знают.
И к доктору технических наук Федосееву А.И. проявил такую же чуткость. Федосеев был одним из главных разработчиков магнетронов, выпускавшихся в большом количестве на разных заводах и шедших на комплектацию наземных и бортовых радиолокационных станций. Он работал на «Светлане», в Новосибирске, во Фрязине, а последнее время возглавлял коллектив из пятисот человек в новом НИИ на Юго-Западе Москвы (НИИ «Титан»).
Федосееву очень нужно было выехать за границу. Вот как он сам об этом рассказывал в интервью «Огоньку»:
«<… >И тогда я написал письмо министру электротехнической <так в тексте, правильно, конечно, «электронной»> промышленности Александру Ивановичу Шокину. Я знал его еще тогда, когда он был безвестным инженером. И он считал, что знал меня. Во всяком случае, после моего письма, в котором я описал все свои злоключения с несостоявшимися поездками, он сразу принял меры. Меня срочно вызвали в иностранный отдел министерства и сказали, что я, буквально через неделю, в составе советской делегации вылетаю в Париж на международную авиационную выставку. Шокин снял кого-то из делегации и поставил меня».
Он был уже немолод – 61 год, в Москве у него оставались жена, сын двадцати семи лет и дочь. Разрешая ему командировку за границу, министр и это обстоятельство, наверное, принимал во внимание.
А оказалось, что уже лет десять Федосеев жил идеей перебраться на Запад, скрывая это абсолютно от всех, едва ли не от себя самого. На шестой день пребывания в Париже, он, оказавшись на несколько минут один, сбежал от своего компаньона и начальника И.Т. Якименко (начальника первого Главного управления МЭП, ведавшего вакуумной СВЧ-техникой) и направился в посольство Англии.
Последствия были очень серьезные, поскольку предатель был осведомлен о «святая святых» – рабочих частотах радиолокационной техники, систем государственного опознавания и многих других совершенно секретных вещах. Для непосвященных сообщу, что, например, направлявшиеся во Вьетнам или арабские страны системы ПВО отличались от применяемых в советских войсках даже диапазоном излучаемых радиоволн. Министру за человечность и доверчивость досталось, хотя на него свалили и чужие грехи, ведь конечной решающей инстанцией был аппарат ЦК. Во множестве случаев, когда министр давал разрешение на выезд осведомленных сотрудников, в ЦК накладывали запрет, но Федосеев с давних пор ходил там в любимчиках. Его поддерживали и материально (уже в сорок восьмом году он стал получать персональную зарплату – пять тысяч рублей, больше, чем директор предприятия, на котором он работал, и больше А.И. Помните постановление ГКО?) и морально (он стал лауреатом Ленинской премии, кавалером орденов Ленина, Трудового Красного Знамени и т. д.). Совсем незадолго до поездки Федосееву по представлению А.И. Шокина было присвоено звание Героя Социалистического Труда, и награду он уже получил, но по рассказам очевидцев не надел даже при вручении…
Министр понимал всю тяжесть последствий случившегося и не снимал с себя ответственности, но не собирался и соглашаться с огульными обвинениями только в свой адрес. Человеку в душу не влезешь. Что он должен был заподозрить в человеке, имевшем немало научных и производственных достижений, если и в ЦК, и в КГБ со всем его аппаратом и возможностями тоже ничего против Федосеева не имели? Самым обидным было то, что воспитывал министра электронной промышленности вовсе не его прямой начальник Косыгин, и даже не Устинов, а занимавшийся идеологическими вопросами секретарь ЦК КПСС П.Н. Демичев. Какое моральное право он имел учить человека, уже сорок лет отдававшего всего себя укреплению обороноспособности государства? Когда Демичев был назначен к своей партийной должности еще и на должность министра культуры (тоже не ахти какая ответственность, но все же более конкретная), и у него один за другим и одна за другой стали оставаться за рубежом звезды оперы и балета то из Большого театра, то из Кировского, Александр Иванович не мог отказать себе в некоторых саркастических комментариях.
В незримой борьбе с аппаратом ЦК за самостоятельную политику, особенно кадровую, этот эпизод сильно сыграл против А.И., но он не опускал руки, стараясь, если не получалось с руководителями, наладить отношения с исполнителями и сделать их своими сторонниками. Одним из эффективных способов укрепления позиций было делегирование своих людей, и такая работа велась постоянно. Результаты появились далеко не сразу, с потерями в карьере для некоторых людей, но появились. Сколь бы ни было злосчастным происшествие с Федосеевым, но работу электронной промышленности остановить оно не могло, и как бы тяжело ни переживал ЧП А.И., но, вопреки информации «Огонька», инфаркта у него от этого, слава Богу, не было, и прожил он еще целых пятнадцать лет.
Когда в 1974 году А.И. стукнуло 65 лет, то по существовавшим обычаям не наградить его было нельзя, и он получил очередной, пятый по счету, орден Ленина. Из всех действовавших министров оборонных отраслей кроме А.И. только еще министр машиностроения В.В. Бахирев не имел звания Героя Социалистического Труда, но он и был самый молодой по возрасту, да и министром стал только в 1968 году. Славский был трижды Героем (награжден в 1949, 1953, 1962 гг.), Устинов имел к тому времени две медали «Серп и Молот» (1942, 1961), Дементьев (1941), Бутома (1959), Калмыков (1961 г.), Смирнов (1961 г.), Руднев (1961), Зверев (1972) и Афанасьев (1973) – по одной. Славский награждался после успешных испытаний атомных и водородных бомб, Звезды Устинова и Дементьева военных лет получены понятно за что, Бутома получил свою Звезду за первую атомную подводную лодку. Звезды 1961 года – за полет Гагарина. Афанасьев в один год с Героем стал еще и лауреатом Ленинской премии. Зверев стал Героем по совокупности к шестидесятилетию. А.И. сам себе цену знал, считал себя не хуже других и не слишком переживал, но все же расценивал свое «отставание» как неуважение к отрасли.
Фрагмент фотографии, сделанной после вручения наград в Кремле. Слева направо сидят: А.И. Шокин, И.В. Капитонов, Ш.Р. Рашидов, В.В. Щербицкий, Н.В. Подгорный, В.И. Чуйков; стоят А.А. Леонов и др.
Правда, последующие события показали: влияние и поддержка понимающих значение электроники росло – в противном случае А.И., каких бы выдающихся способностей он ни имел, достичь успеха не удалось бы. Непримиримая предвзятость (иначе не назовешь) партийных чиновников вызвала негодование у всех, кто понимал действительные заслуги А.И. перед государством за сорок с лишним лет работы в оборонной промышленности. Судя по всему, главным среди возмутившихся был Д.Ф. Устинов, высоко продвинувшийся к этому времени в иерархии руководства страной и бывший еще на подъеме. Так или иначе, но в начале февраля 1975 года вышел Указ о присвоении А.И. Шокину звания Героя Социалистического Труда, с вручением помимо медали «Серп и Молот» еще одного (шестого) ордена Ленина.
Это событие нельзя считать простым награждением к дате, каких в годы правления Л.И. Брежнева было столь много. Оно отразило определенную подвижку высших кругов к пониманию того факта, что именно электронной промышленности страна обязана всеми достижениями в авиакосмической технике, создании средств вычислительной техники, радиоэлектронных вооружений, и пр.