Адептус Астартес: Омнибус. Том I (ЛП)

— Огонь поглотил весь доступный кислород, — объяснил Астомар.
— Ксеносы задохнутся, — сказал Нуминистон.
— Нет, — ответил Волдон, — им не страшен даже вакуум. — Он обернулся к работающему позади Галлиону. — Приготовьтесь!
Эластичные свойства корпуса, наконец, исчерпали себя, и оружие Галлиона внезапно полностью пробило материал. Сквозь пробоину вырвался воздух, покрытие корабля трепыхалось, как флаг на ветру. Неожиданно получивший подпитку огонь взорвался.
Сила взрыва оказалась поразительной. Пламя ворвалось в замкнутое пространство, столкнув космодесантников в их тяжелой броне между собой. Корпус разорвался еще больше под давлением огненного шторма, и Галлиону удалось закончить проем, достаточно крупный, чтобы протиснуться в него. Новадесантник схватил Кластрина и затащил за собой. Остальные поднялись и последовали за ними. Так им удалось покинуть корабль чужаков и оказаться в корпусе древнего имперского судна.
Отряд бежал с Волдоном во главе.
Терминаторы двигались так быстро, как только могли. Этому способствовали активные грав-пластины корабля. Коридор, по которому они шли, вел в глубину судна. Счетчики радиации дребезжали, а воздух вокруг стал горячим, как в жаровне, и сухим от беспорядочных энергий реактора. Коридор был целым, но внешний корпус был покрыт трещинами, местами полностью лишен обшивки и представлял собой одни только распорки. Генокрады из гнезда могли устроить засаду за любым поворотом.
— Осталось немного! — крикнул Эскерион. Позади него раздался грохот штурмболтера Галлиона, который прикрывал отряд огнем. Рядом с ним стоял Астомар, готовый заполнить коридор прометием.
По всей карте пищали контакты, выходившие снаружи и следующие коридорами, параллельными тому, в котором находились десантники. Волдон остановился на перекрестке и выстрелами разорвал на части трех генокрадов, двигающихся слева.
— Быстрее! Их прибывает все больше.
— Мы приближаемся к внешнему шлюзу, ответил Эскерион, — впереди должна быть дверь, за ней — короткий проход и выход наружу.
— Вознесем молитвы Императору, чтобы эта дверь была исправна, — сказал Волдон.
Огнемет Астомара взревел. Генокрады закричали. Десяток двигающихся точек на карте подались назад.
— Славься, Владыка Человечества! — произнес Волдон. — Дверь!
Дверной проем, ведущий в коридор шлюза, был проделан в стене шестиугольного вестибюля. На каждой его стороне было еще по две двери. Волдон подбежал к нужной и остановился как вкопанный.
— Что такое, брат? — обратился к нему Аланий. Он поддерживал Гентиса, почти неся его на себе. Радиаторы костюма Кровопийцы были перегружены яростным огнем реактора, его время подходило к концу.
— Здесь нет контрольной панели!
— Дай мне взглянуть, — сказал Кластрин. Он подошел вперед. Сзади раздался болтерный огонь. Три выстрела, нечеловеческий крик.
Кластрин преклонил колено у двери. Панель вырвали, из нее торчали провода, их цвет скрывала вековая грязь. Магистр кузницы вонзил в бесформенную кучу манипулятор сервоупряжи.
— Мощность есть, — сказал он, — но я не могу получить доступ к командным цепям.
Механодендриты вернулись на свое место.
— Что с прямым интерфейсом? Ты не можешь подключиться к двери напрямую? — спросил Нуминистон.
— Не могу. Прямого интерфейса нет.
— Тогда разрежьте ее! — прорычал Аланий.
— Это одна из важнейших противовзрывных дверей высокого класса защиты, — сказал Кластрин. — Понадобится время.
Со всех сторон карты стекались красные точки.
— Время — это роскошь, которой у нас нет, — ответил Волдон, — да и сложный это выбор: цепной кулак брата Галлиона здесь или его штурмболтер там.
Кластрин осмотрелся, быстро разглядывая стены. На дисплеях его уникального доспеха появились изоляционные трубы и проводка. Затем он увидел люк.
— Есть и другой путь, — сказал Кластрин, встав и указывая рукой. — Технический тоннель. Я могу пробраться в него и попробовать удаленно активировать дверь через внешний портал воздушного шлюза.
— Он слишком маленький, — усомнился Азмаэль.
— Но если я пойду без брони, то влезу, — произнесли оба голоса Кластрина.
— Ты с ума сошел? — спросил Аланий. — Генокрады нападают на нас со всех сторон.
В таком случае мы умрем независимо от того, пойду я или нет, — возразил Кластрин.
— Как насчет радиации?
— Я буду декламировать пятнадцатую литанию-минорис, которая пробудит мукраноиды. Они создадут покрытие моей кожи, которое обеспечит некоторую защиту.
— Да, безумием будет даже не попытаться, — сказал Волдон.
Кластрин склонил голову и потянулся к первой защелке доспеха, начав литургию освобождения от доспехов.
Гентис оттолкнулся от Алания и встал прямо.
— Я пойду с ним, — сказал он, — внутри брони от меня нет толку, а так я смогу быть сопровождающим.
Волдон перевел взгляд с Кластрина на Алания. Тот, поколебавшись, согласился:
— Хорошо, брат. Ты — гордость нашего ордена.
Кластрин шагнул вперед и начал освобождать Гентиса от поврежденной брони с помощью сервоупряжи.
Волдон обозначил позиции для оставшихся терминаторов. Галлион и Астомар должны были защищать тыл от большей части генокрадов, Аланий — оставаться с ними на случай, если ксеносы прорвутся. Волдон занял левую дверь из помещения, а Эскерион — правую.
Эскерион поднял штурмболтер. У него почти закончились боеприпасы.
— Дайте мне его когти, — внезапно сказал он, — одолжи мне свое оружие, брат Гентис.
Кластрин прекратил двигать руками, в то время как его сервоупряжь продолжала снимать болты и защелки с брони Гентиса.
— У меня осталось всего двадцать болтов. Лучше я отдам их брату-сержанту, чтобы он мог стрелять дольше, а сам буду готовиться к ближнему бою.
— Не думал, что ты предпочитаешь такие сражения, Новадесантник, — с улыбкой сказал Гентис.
— Для всего есть свое место и время, кузен Кровопийца, — ответил Эскерион.
— В таком случае, я с радостью отдам когти тебе.
Перчатки соскользнули с его запястий.
— Поторопитесь! — призвал Волдон. На их позиции собиралась волна контактов, скопление ксеносов было намного больше, чем раньше. — Гнездо пробудилось. Теперь нам придется сражаться не только во славу Императора, но и за свои жизни.
Эскерион взял молниевые когти Кровопийцы. Волдон и Нуминистон помогли Гентису, сняв болты, соединяющие нагрудник и капюшон. С головы Кровопийцы с шипением сняли шлем, открыв его прекрасное и дикое лицо.
— Здесь жарко, братья! Жарко, как дома! — выкрикнул он и улыбнулся. Он повернул защелку на поясе, и две части нагрудника разделились. Нуминистон убрал их. Заделочный материал трещал там, где закрыл разрывы между пластинами. С помощью Волдона техножрец снял капюшон и скрытый в нем реактор и принялся за Гентиса. Нуминистон снял броню и выпустил Кровопийцу намного быстрее, чем надеялся сержант Новадесанта. Слуги в кузнице проводили эту процедуру около двадцати минут, у магоса она заняла лишь малую часть этого времени. Волдон надеялся, что дух брони не был оскорблен. Части доспеха Гентиса вразброс лежали на полу.
Кластрин заменил силовой кулак и штурмболтер Эскериона багровыми молниевыми когтями Гентиса. Несмотря на разницу в моделях брони, Кластрину легко удалось подсоединить клинки к генератору.
Эскерион поднял когти к шлему и активировал их.
— Благодарю за твои руки.
— Используй их с толком, — ответил Гентис, — не разочаруй духа моей брони.
Сзади раздались крики. Генокрады осматривали периметр. Азмаэль и Волдон двинулись в сторону, оставив обнаженного Гентиса и Нуминистона помогать магистру кузницы снять броню. Кластрин отключил и отсоединил все, что мог, прямыми командами через позвоночный разъем, пока магос и Кровопийца снимали его сервоупряжь. Они отстегнули ранец, помогли Кластрину снять перчатки, затем он остался с непокрытой головой. Ледяные глаза выделялись на лице, татуированном святыми чертежами Омниссии и шестеренкой Марса под черепом и вспышкой звезды Новадесанта.