Том 3. Оказион

Часть 14 из 23 Информация о книге
* * *
  Тринадцать тайно
 в дом человека
 сошлись на праздник
 и возлежали.
 И вечер вещий
 веял вестью
 грядущей муки.
 И омовением Христос готовил
 к раскрытые тайны.
 
  «Аминь, аминь, глаголю вам
 един от вас
 предаст меня».
 
  Иоанн, прижавшийся
 к груди Христовой,
 — Кто есть, о Господи, — глаголя.
 И, обмакнув кусок,
 Христос Иуде подал…
 «Еже твориши,
 скоро сотвори».
 И вышел вон
 тогда Иуда
 в смущенье странном
 перед всезнаньем
 и восхищенный
 пред избраньем
 
  Ночь туманом зимним
 черной каплей —
 слезой холодной
 дробила нежность аромата
 цветов поблеклых.
 Предпраздничная тишь
 и выжиданье
 стояли, затаив дыханье,
 на стороже
 часов бегущих.
 
  «Отче! пришел час,
 прославь сына Твоего
 да и Сын Твой
 прославит Тебя»…
 
  Оружием, толпа, бряцая,
 залитая ворчливым светом
 светильников дымящих,
 ворами крадется
 за стынущий Кедрон
 к аллеям никлым,
 впивающим страданье
 неотвратимой Чаши…
 С горящим взором ожиданья,
 как к сыну мать,
 алканье к звону,
 к Христу подходит
 Иуда верный.
 И, припадая к устам любимым
 любви устами
 путь открывает
 к победе горней…
 
  Равви! Равви!
 
  Покорным зверем
 и кровожадным
 толпа свои круг
 непроходимый кружит…
 Поет бряцанье,
 чад чернится,
 тела смыкая,
 следы ровняя
 шагов спешащих.
 
  Петух трикраты возвестил
 зарю ненастья.
 Раздумные пробрались облака
 по сети серой
 на трон разрушенный восхода.
 И белый свет мелькнул
 и стал рассеиваться
 по небу,
 по земле,
 все тайные углы светя
 и раздирая слипшиеся рты
 сонливой совести.
 Огни костров, старея, меркнут,
 и Петр ушел от Каиафы,
 в тенях презренья,
 униженно-согбенный,
 цепляющим раскаяньем
 надрываясь.
 Послушная толпа
 избитого Христа
 к Пилату повела.
 
 
* * *
  Равви! Равви!
 
  Один Иуда…
 С тоскою страшной,
 страшнее пытки.
 Белый свет
 точит,
 точит
 душу.
 
  Рассвет не посулит,
 рассвет лишь распахнет Ничто
 на месте Рая.
 О, этот свет точащий!
 
  Все проглядел глаза,
 искал узреть сиянье,
 ночь рассвечал
 и в тишине дрожащей,
 впивая Песней Песнь,
 внимал своей мечте.
 Распято время.
 Распластаны его движенья…
 Бегите! бегите мгновенья!
 Завесу распахните
 — хоть на каплю, —
 — хоть на песчинку —
 Зажгите солнце новое!
 
  Мозг свинцовым плавом
 повис и давит череп.
 Змеиными клубками
 душат думы сердце,
 Одни…
 
  Распни! Распни!
 
  Иуда задохнулся.
 Под верным лезвием
 гремящей правды…
 — умрет —
 — сгниет —
 Христос Иуде равен —
 в Нем человек посеян —
 И человека предал человек.
 
  Распни! Распни!
 
  Дай ответ мне, Иегова!
 Ты подымал меня
 на облака Синая,
 и Новую скрижаль
 из молний высекал
 и путь громами устилал
 сквозь ады мук…
 Вел — —
 
  Иуда, как дитя больное.
 Беспомощно заныли руки:
 обмана просят.
 Унизаны воспоминаньем,
 гирляндами любви повиты,
 любви низвергнутой,
 ревнивой о любви…
 
  Я именем Твоим изгнал бесов…
 — умрет —
 — сгниет —
 
  Тяжелыми комками
 распалось сердце.
 Непоправимое вползло,
 загрызло…
 Понурилась душа.
 Безумье тихое
 неслышно пригвоздило
 к кресту позора.
 Ползком прополз
 к старейшинам Иуда.
 И полумертвыми словами
 в тоске кромешной
 перед презренными презренный
 раскаялся:
 «Согрешил я,
 предав кровь Невинного»…
 
  И, бросив сребреники в храме,
 бездомный,
 разрушенный дотла,
 в последнее убежище он постучался
 к Тебе, о матерь покинутых,
 Смерть.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница