В плену

Цепкий плаун колючими хищными лапами ложится на темно-зеленую, пышную грудь лишаев. 
Суровый вереск бесстрастный, как старик, стоит в изголовье. 
Сохнет олений мох, грустно вздыхая, когда вся в изумрудах ползет зеленица. 
В медных шлемах, алея, стройно идут тучи войска кукушкина льна. 
А кругом пухом северных птиц бледно-зеленые мхи. 
Из трясины змеей выползает линнея, обнимает лесных великанов и, пробираясь по старым стволам, отравляет побеги. 
Дорогим ковром, бледно-пурпурный, будто забрызганный кровью, по болотам раскинулся мертвый мох, желанья будя подойти и уснуть навсегда... 
Запах прели и гнили, как паутина, покрывает черты ядовитые, полные смерти. 
Прощайте, метели, и ты, лес, и вы, вихри! Не увижу вас, не услышу вашего голоса. Я в плену у вас прожил один. 
Бледный иней парчою лежал на цветах, осень шла по реке, пенила синюю воду и бросала по желтым дорогам красные листья. Не успели хлеба убрать, мчалась зима вся в пушистых снежинках. 
Река куталась в лед зимовать. И белая крышка покрыла мой дом. Ночью дразнили метели, ночью тишина пугала. Никого не дозваться в зимнюю пору! 
В белые ночи падал снег тихо. Лето пришло. Уж гнезда пустеют. Морошка и поляника поспели. 
Скоро осень. 
Прощайте, метели, и ты, лес, и вы, вихри! 
Не увижу вас, не услышу вашего голоса. Я в плену у вас прожил один. 
1896-1903