Ньюкомы, жизнеописание одной весьма почтенной семьи (книга 2)
Тут к нашему обществу присоединился и хозяин дома, облаченный в белый жилет; лицо у него встревоженное, и в руках он держит вскрытое письмо, на которое не без опаски взглядывает его супруга.
- Как ваше здоровье, леди Клара? А ты как, Этель? - приветствует он обеих дам, прибывших во втором экипаже. - Сэр Барнс не будет, так что одно место пустует. Вас, леди Клара, это не огорчит: вы его видите дома. А вот тебя, племянница, ожидает разочарование - лорд Фаринтош не приедет.
Тут двое из детей так жалобно восклицают: "Ну вот!.." - что мисс Ньюком и леди Клара начинают смеяться.
- У него ужасно разболелся зуб, - сообщает мистер Хобсон. - Вот письмо.
- Экая незадача, черт возьми! - простодушно выпаливает воспитанник Королевского колледжа.
- Ну почему "незадача", Сэмюел? Я допускаю, что для лорда Фаринтоша это, как ты говоришь, "незадача", но уж не думаешь ли ты, что титулованные лица не подвержены болезням, надобно всем остальным смертным? Нет ничего мучительней зубной боли! - восклицает добродетельная матрона, стараясь трактовать дело философски, хотя на лице ее написано раздражение.
- Так почему он не вырвет его, черт возьми? - негодует Сэмюел.
Мисс Этель рассмеялась.
- Лорд Фаринтош ни за что на свете не расстанется с этим зубом, Сэмюел! - весело отвечает она. - Он нарочно бережет его - ведь зуб болит всякий раз, когда его хозяину не хочется ехать в гости.
- Я знаю одно скромное семейство, которое никогда больше его не пригласит! - восклицает миссис Хобсон, шурша всеми своими шелками и одновременно постукивая ногой и веером. Но тут же тень сбежала с ее лица, и снова воссиял свет, ибо во время этого краткого затмения к дому подкатил кеб, двери гостиной распахнулись, и дворецкий громким голосом возвестил о прибытии лорда Хайгета.
Поскольку и этот обед устраивался для новобрачной, жене моей выпала честь идти к столу об руку с нашим хозяином и банкиром. Лордом Хайгетом завладела миссис Хобсон, любезно попросившая беднягу Клайва повести к столу его кузину Марию, а мисс Этель была препоручена еще кому-то из гостей. Наш майор подал руку леди Кларе, и я заметил) как нахмурилась моя жена, когда он провел мимо нее леди Клару и усадил на стул, соседний с лордом Хайгетом. Будучи в ударе и пользуясь тем, что прочие гости все больше молчали, дядюшка мой без конца рассказывал забавные анекдоты про бомонд его времени, Испанскую войну, про принца-регента, Браммела, лорда Стайна, Зеленого Пейна и прочих. Он нашел, что прием очень удался, хотя остальные гости, мне кажется, не разделяли этого мнения. Клайв за весь вечер и слова не сказал своей кузине Марии и не отводил глаз от сидевшей напротив него Этель. А о чем было говорить Этель со своим соседом, старым полковником сэром Дональдом Макзобом? Этот, по обыкновению, жадно ел и пил и если желал что-то сказать, то обращался к миссис Хобсон, которая сидела от пего по правую руку и за весь обед не удостоилась и словечка от своего второго соседа лорда Хайгета.
Его милость непрестанно нашептывал что-то в локоны леди Клары; они беседовали на языке, почти не понятном для хозяйки дома, и притом о людях, известных ей только по Книге пэров. Когда после обеда мы присоединились к дамам, лорд Хайгет снова направился к леди Кларе и лишь по ее приказанию, мне думается, покинул ее и принялся как мог занимать разговором миссис Ньюком. Надеюсь, что ему все-таки удалось разгладить сердитые морщинки на этой круглой физиономии. Миссис Лора, надо признаться, сидела весь вечер с хмурым видом и была сурова и сдержанна даже с моим дядюшкой, когда пришел час отъезда и мы повезли старика домой.
- Хи-хи-хи! - совсем по-стариковски, кашляя и тряся головой, смеялся майор, когда назавтра я свиделся с ним. - Приятный мы провели вечерок, чертовски приятный! Кажется, оба моих соседа остались очень довольны друг другом. Этот твой молодой живописец нисколько не занимателен; правда, он хорош собой, но разговор поддержать не умеет. А не думаешь ли ты, Артур, дать небольшой обед в ответ на оказанное тебе гостеприимство? Например, в Гринвиче или ином подходящем месте. Я войду в половинные расходы, сэр, и мы позовем молодого банкира с супругой, - нет, не вчерашнего Амфитриона с его хозяйкой, - ну их! - а Барнса Ньюкома: чертовски умный малый, идет в гору и уже принят в лучших домах столицы. Позовем его, леди Клару, Хайгета, еще двух-трех человек и приятно проведем вечер.
Когда старик высказал свою идею Лоре, а сделал он это спокойно, просто и бесхитростно, та вспыхнула, объявила свое решительное "нет" и, шелестя юбками, покинула комнату с видом одновременно высокомерным и возмущенным.
Немного еще пиров выпало на долю Артура Пенденниса-старшего. Немногим сильным мира сего довелось ему еще льстить, немногим шуткам подмигивать, немногим земным благам радоваться. Его долгая жизнь близилась к закату; на смертном одре, окруженный нежной заботой Лоры, чуть ли не с последним вздохом он едва внятно прошептал мне: "Я желал для тебя иного, мой мальчик, мечтал, что ты займешь более высокое положение в жизни. Но теперь я начинаю думать, что был не прав. А что до этой девочки, сэр, то она, без сомнения, сущий ангел".
Да позволено мне будет с благодарным сердцем привести здесь эти слова. Счастлив тот, кто - пусть и не по заслугам - удостоился любви хорошей женщины.
^TГлава L^U
Клайв в новом обиталище
Клайв нравился моей жене куда больше, чем кое-кто из его родственников, с которыми я познакомил ее. Уже одно открытое выражение его лица располагало к нему всех честных людей. Он всегда был желанным гостем в нашем доме, и даже мой дядюшка майор отозвался о нем одобрительно, объявив, что у юноши отличные манеры и доброе сердце и что коль скоро ему взбрело в голову тратить свои силы на рисование, то, во всяком случае, он достаточно богат, ma foi {Право (франц.).}, чтобы следовать своим прихотям. Клайв написал прекрасный портрет майора Пенденниса, который по сей день висит в нашей гостиной в Фэроксе и напоминает мне о друге и покровителе моей юности. Клайв жил теперь в старом и величавом доме на Гановер-сквер. Он обставил свои комнаты по-старинному всякими редкими вещами, резной мебелью и венецианскими зеркалами, увешал драпировками, прелестными эстампами и хорошими акварельными копиями, как своей работы, так и чужой. Он держал верховых лошадей и щедро тратил отцовские деньги. Под окнами его квартиры то и дело останавливались роскошные экипажи; не многим художникам так везло, как юному мистеру Клайву. А этажом выше он снимал еще одну квартиру, состоящую из трех комнат.