Не пей, козленочком станешь (СИ)

А потом её накрыло, когда она увидела его в клубе с девушкой. Легкие касания и поцелуи. Эмоции от ревности бушевали в душе Маши, и она решила, что именно девушка, которая находится рядом с ним, мешает их счастью. Она с чего-то решила, что та словно околдовала её любимого. И тогда она впервые избила соперницу.
Следом пошли ещё и ещё. И она ни капли не сомневалась в правильности своих поступков.
А потом появилась я. Ворвалась в его жизнь совсем не вовремя. Как раз тогда, когда он уже несколько месяцев жил в деревне, сбежав, как он думал, от этой маньячки. Машка окучивала его, как могла. И ей казалось, что ещё чуть-чуть, и они будут вместе, нужно лишь немного подождать. Но парня переклинило, и наши с ним отношения начали развиваться слишком стремительно, а это в планы Маши, естественно, не входило.
О том, что было дальше вы в курсе…не буду повторяться.
Спустя два месяца...
- Да ты издеваешься, что ли, надо мной?! – крикнула я, – Афиноген Казимирович?! – повторила я громко, чтобы самой попробовать на вкус это имечко.
Матвей стоял рядом, закусив губы, чтобы не расхохотаться в голос. Плечи Егора содрогались от хохота, а лицом он уткнулся в волосы Милке. Подруга же улыбалась во весь рот.
- Да! – отрезала бабуля, – Афиноген Казимирович! И точка.
Я повернула голову в сторону, наткнувшись взглядом на курятник, и оттуда выплывает белый с проблесками красного и черного, здоровый, нет, огромный, петух…мать его...Афиноген Казимирович!
Подошла поближе, чтобы разглядеть нового петуха бабули, которого они с Матвеем купили с утра.
- Ну что, Афиноген…Казимирович! Надеюсь, ты слышал о судьбе своего предшественника? – петух недобро глянул на меня и закукарекал во всю глотку.
- Ты ему нравишься, – протянула довольно бабуля, – Тем более, что у тебя нет выхода. Мы с Ванечкой завтра уезжаем в санаторий, буквально на несколько денечков. И в силу того, что ты теперь работаешь у Матвея, думаю, твое начальство отпустит тебя на две недельки в отпуск. Потому что за моим хозяйством следить я доверю только тебе, – подмигнула она мне.
- Святой Акакий! Да я всем петухам нравлюсь! – вскрикнула, взмахнув руками.
Затем взглянула на Матвея. Парень, облизнув губы, сложил руки на груди. Чувствую, предвкушает жаркие дни…в которые я опять буду стоять кверху задом на огороде, руками по локоть в куриных какашках…трижды черт! Но оно того стоит!
В моей прошлой жизни меня устраивало всё. Всё, кроме меня самой. И, встретив Матвея, я поняла, что дёргаться туда-обратно, меняя решения на ходу и боясь сделать неправильный шаг, это не верно. Возможно, я поступила неправильно и необдуманно, бросив всё и выбрав Зарецкого младшего, но я не пожалела о своём решении ни разу.
- Во! – через калитку к нам спешил счастливый Иван Иваныч, прижимая к себе бутылку с жидкостью янтарного оттенка, – Новый рецепт, кто пробовать будет? – протянул он бутылку с очередной волшебной настойкой.
- Мне нельзя, – покачала головой бабуля.
Дед взглянул на Егора:
- Не, я за рулём! – быстро отказался старший.
- Эх! – вздохнул Матвей, поняв, что дегустировать придётся ему, – Наливай, попробую.
- Зарецкий! – предупредила я, как и всегда, когда он дегустировал новую дедову настойку, – Не пей, козленочком станешь!
- Ну твоим же козлёночком-то, – как и всегда ответил он, весело подмигнув мне.
Люблю своего козленочка…