Будущее непределенное

Женщина беззвучно пошевелила губами.
— Это правда.
— Я иду уже по четвертому! Я продержался почти месяц. Я что-то новое, слышите? Что-то такое, чего вы еще не видели! Я предсказан цепью пророчеств, цепью, которую Зэцу не удалось порвать на протяжении тридцати лет, как бы он ни пытался. Если вы не хотите охранять меня в Ниолвейле, будете ли вы по крайней мере смотреть на мои усилия? Будете ли вы следить за тем, как далеко я зайду, где и как погибну?
С медлительностью ледника мужчина поднял руку и почесал бороду ногтями, напоминавшими маленькие костяные наконечники стрел.
— Это может быть и забавно, — решил он.
— Мы уже тысячу лет не видели ничего нового, — пробормотала женщина.
Д'вард глубоко вздохнул, словно одержал победу.
— Астина обещала мне еще одну вещь. Если я смогу продержаться достаточно, чтобы сразиться с Зэцем на его узле, она одолжит мне немного маны для последнего…
— Ох нет! — буркнула женщина и на этот раз действительно заерзала в своем кресле. — Как мы можем быть уверены, что ты вернешь ее? Ты говоришь, что Зэц опасен для нас, но, если ты победишь, ты будешь еще сильнее, чем он.
— Даю вам свое честное слово, что…
— Драконий навоз!.. — Ее прозрачные глаза перебежали с Освободителя на Доша и, казалось, ожили. — Это еще кто? — завизжала она. — Ты привел в наше святилище смертного?
Мужчина распрямился в кресле, чтобы посмотреть на Доша, и его одежды рассыпались в пыль.
— Уходи! — прошептал Д'вард, не оборачиваясь. — Беги!
Дош повернулся и стрелой вылетел из комнаты.
27
В полнейшей панике искал он дорогу сквозь темноту, отлетая рикошетом от мебели, натыкаясь на высокие урны, кувыркаясь через сундуки, роняя вазы и кубки, огромные канделябры и боевые доспехи. За его спиной разлетались по полу осколки, и бегство его, должно быть, со стороны напоминало землетрясение. Он не имел ни малейшего представления о том, какую дверь он должен найти, где она и сможет ли он открыть ее, если все-таки найдет. Однако двери не оказалось — он вылетел на лунный свет и кувырком покатился по ступенькам.
На этом злоключения его не кончились. Судя по всему, злостное вторжение каких-то проходимцев в святая святых не осталось незамеченным, и весь персонал храма в полном составе собрался молить Висека о прощении. По меньшей мере сорок жрецов и жриц в белых облачениях стояли на коленях, распевая покаянную песнь. Дош свалился на перепуганных служителей снежной лавиной, сбив с ног чуть ли не половину из них, прежде чем смог остановиться.
Над его головой вращалась в небе зеленая луна в сопровождении огненных языков и звезд — столько он еще никогда не видел. Трое или четверо мужчин навалились на него сверху, хотя он и без этого не смог бы сесть, не говоря о том, чтобы бежать.
Пение сменилось криками. Порядок или по крайней мере подобие его был быстро восстановлен.
Дош обнаружил себя лежащим на полу с прижатыми к земле руками и ногами. Из разбитого носа шла кровь. В голове гудело. По всему телу разлилась какая-то противная слабость. Он обвел взглядом круг разъяренных лиц. Несколько человек пытались говорить разом, пока какой-то пожилой тип не взял допрос в свои руки.
— Где твой помощник? — визгливым голосом спросил он. Он стоял меж раздвинутых в стороны ног Доша, и по виду его можно было предположить, что он вполне способен двинуть ногой в случае нежелательного ответа.
Дош облизнул губы, залитые сочившейся из носа кровью. Левая лодыжка отчаянно болела.
— Как это «где»? У святого Висека, конечно!
Старик явно колебался, бить или нет.
Несчастному Дошу приходилось попадать в переплет и раньше, но чтоб так
— никогда. Насколько мог, он принял самоуверенный вид — что в сложившейся ситуации было не так-то просто.
— Он скоро будет. Вы всегда так встречаете гостей Великого?
Как ни странно, это подействовало; по крайней мере старик так и не двинул ногой, что в настоящий момент было важнее всего. Он нахмурился и отступил на пару шагов.
— Поднимите его!
Руки, державшие его, разжались. Его рывком поставили на пол. Голова закружилась, и острая боль пронзила лодыжку. Он пошатнулся, но его удержали, и он остался стоять на одной ноге, борясь с волнами тошноты.
— Кто ты?
Хороший вопрос; жаль только, удобоваримого ответа на него не находилось. «Тион» — никто не посмеет оспаривать право одного бога заглянуть поболтать к другому, однако вряд ли бог свалится с лестницы или будет бояться перенести вес на левую ногу.
«Друг Освободителя» — другая возможность. Это была чистая правда, но она могла привести к совершенно нежелательным последствиям.
— Я не волен отвечать, — выдавил Дош.
Кто-то ударил его, и храм снова поплыл по кругу. На этот раз его вырвало, что по крайней мере заставило старшего жреца отступить и повременить с продолжением допроса.
Но ненадолго.
— Стража! — взвизгнул старик, почти заикаясь от ярости.
Круг жрецов и жриц расступился, пропуская отряд вооруженных мужчин; лунный свет играл на клинках, броне и в их глазах рептилий.
— Допросите этого преступника! — махнул рукой старший жрец. — Я хочу знать, кто он и что он делает. Выбейте из него правду!
Пышно разряженный стражник неуверенно огляделся по сторонам.
— Прямо здесь, ваше преподобие?
— Да, здесь! Сейчас же!
Жрецов, удерживавших Доша за руки, сменили солдаты, и он приготовился к худшему. Ох, бедный, бедный Дош!
— Что вы делаете? — раздался знакомый голос. Перепрыгивая через ступеньки, к ним спускался Д'вард. — Отпустите этого человека!
На нем не было ничего, кроме набедренной повязки крестьянина, но голос его звучал громче боевого рога. Толпа расступилась; мужчины, женщины и даже солдаты попятились от него. Дош пошатнулся, но устоял на одной ноге.
Голубые глаза гипнотизировали собравшихся.
— Отойдите! — Все отступили еще на шаг. — Дальше! — Свободное пространство расширилось. Д'вард повернулся к Дошу и скривился от увиденного. Он протянул руку и дотронулся до расквашенного носа. Боль стихла немедленно. Дош вытер кровь рукой.
— Что с твоей ногой?
Дош уже чувствовал себя лучше. Возможно, передышка была лишь временной, но каждая минута, отдалявшая допрос, уже радовала.