История Генри Эсмонда, эсквайра, полковника службы ее Величества королевы Анны, написанная им самим
К обеду стол был накрыт только на одну персону, и прислуживать его королевскому высочеству явились одни мужчины. Еще с утра на семейном совете было принято решение, что если его высочество станет допытываться, куда исчезла Беатриса, ответ на этот вопрос дадут ему ее брат и кузен.
Принц обнаруживал явные признаки нетерпения и беспокойства и поминутно оглядывался на дверь, как будто ждал кого-то. Но никто не являлся, только верный Джон Локвуд время от времени стучал в дверь и, не входя в комнату, передавал нам очередное блюдо; такой порядок был заведен с самого начала, и надо думать, на кухне сложилось убеждение, что молодой лорд привез с собой из Франции католического попа, который всех нас обратил в папистскую веру, и что паписты, подобно евреям, едят лишь в обществе своих единоверцев и не смеют принимать пищу на глазах у христиан.
Принц старался скрыть свое неудовольствие, но он в ту пору был еще неопытен в искусстве притворяться и не умел, находясь в дурном расположении духа, сохранять невозмутимое выражение лица; после нескольких неловких попыток завести безразличный разговор он прямо приступил к делу и, стараясь говорить как можно непринужденнее, сказал лорду Каслвуду, что надеется, желает даже, видеть нынче за ужином его мать и сестру. А так как по известным причинам он не может отлучаться из дому, то, чтобы скоротать время, не угодно ли будет мисс Беатрисе поиграть с ним в карты.
Взглянув на Эсмонда, который в ответ сделал ему утвердительный знак, лорд Каслвуд сообщил его королевскому высочеству {В Лондоне мы всегда, обращаясь к принцу, титуловали его высочеством, хотя дамы наши упорно называли его королем.}, что Беатрисы, его сестры, нет в Кенсингтоне и что родные почли за благо отправить ее на время в деревню.
- В деревню! - воскликнул принц. - Разве она занемогла? Вчера еще она была в добром здоровье, зачем же ей понадобилось уезжать из Кенсингтона? Чья была воля на это - ваша, милорд, или же полковника Эсмонда, который ведет себя так, как будто он хозяин этого дома?
- Не этого, сэр, - с достоинством отвечал ему Фрэнк. - Ему принадлежит лишь родовое поместье, которое он великодушно предоставил нам. Это дом моей матери, а Уолкот принадлежал моему отцу, но маркиз Эсмонд знает, что по первому его слову Каслвуд будет возвращен законному владельцу.
- Маркиз Эсмонд! Маркиз Эсмонд, - сказал принц, одним духом осушив свой бокал, - оказал мне большую услугу, но это еще не дает ему права на каждом шагу вмешиваться в мои дела. Напрасно вы думаете, милорд, что для ваших видов на Беатрису полезно будет, если вы ее посадите под замок; такими способами не завоюешь женское сердце.
- Не помню, чтобы я имел честь докладывать вашему высочеству о своих видах на, госпожу Беатрису.
- Bah, bah, monsieur, не нужно быть колдуном, чтобы о них догадаться. Это сразу бросается в глаза. Вы ревнивы, милорд, и стоит только прелестной фрейлине взглянуть на чье-либо лицо, как ваше тотчас перекашивается от злости. То, что вы сделали, monsieur, попросту недостойно; это негостеприимно, это... это подло! Oui, c'est lache! {Да, это подло! (франц.).} (Он говорил по-французски торопясь и с каждой фразой все более раздражаясь.) - Я приезжаю к вам в дом, полагаясь на вашу верность, рискую своей жизнью, пропадаю от скуки; мое единственное развлечение, если не считать проповедей вашей милости, общество этой очаровательной молодой леди, и вот вы меня лишаете этого общества, а сами остаетесь здесь! Merci, monsieur! Я отблагодарю вас за все, когда буду в силах сделать это; я найду, чем вознаградить подобную преданность, хотя и несколько назойливую, - именно назойливую, милорд. Позвольте вам сказать, что ваш тон опекуна безмерно надоел мне за этот месяц. Вы соизволили предложить мне, корону, но хотите, чтобы я принял ее от вас на коленях, подобно королю Иоанну; как видите, я знаю историю своей страны, monsieur, и не боюсь недовольных баронов. Мне понравилась ваша возлюбленная, а вы ссылаете ее в какую-то деревенскую Бастилию; я живу в вашем доме, а вы оказываете мне недоверие. В таком случае мне остается только покинуть этот дом, monsieur, что я и сделаю сегодня же. У меня найдутся еще друзья, которые не считают, что их верность долгу дает им право подвергать сомнению мою. Если когда-либо мне суждено раздавать ордена, я постараюсь почтить этим отличием джентльменов, не столь склонных всюду искать дурное. Велите подать мне карету; либо прекрасная Беатриса вернется домой, либо я отсюда уезжаю. Я не хочу, чтобы ваше гостеприимство досталось мне ценой свободы этого прекрасного создания.
Вся эта тирада была произнесена по-французски и сопровождалась оживленной жестикуляцией, тоже по французской привычке. Принц шагал из угла в угол; лицо его пылало, руки тряслись от гнева. Он был хил и тщедушен частые нездоровья и злоупотребления радостями жизни сделали его таким. Любой из нас обоих мог шутя вышибить из него дух, затратив на это не более полуминуты, и тем не менее мы стояли и слушали оскорбительные речи, в пылу которых он даже не считал нужным скрывать свою страсть к Беатрисе перед. теми, для кого это было делом семейной чести. Милорд Каслвуд отвечал ему просто и с большим достоинством.
- Сэр, - сказал он, - вашему королевскому высочеству угодно забывать о том, что и другие также рискуют жизнью и делают это ради вас. Немного найдется англичан, которые дерзнули бы поднять руку на священную особу принца, но с нами никто церемониться не станет. К услугам вашего королевского высочества жизнь любого из нас и все наше, достояние - за исключением чести.
- Чести, сэр! Никто и не думал посягать на вашу честь! - сердито вскричал принц.
- Мы всепокорнейше просим ваше королевское высочество и впредь никогда об этом не думать, - сказал лорд Каслвуд, низко кланяясь принцу. Вечер был теплый, и все окна были раскрыты настежь как со стороны площади, так и со стороны садов. С площади доносился голос ночного сторожа, выкликающий время. Полковник Эсмонд распахнул дверь, ведущую в опочивальню принца; оттуда в это самое время выходил Мартин, слуга, сопровождавший Беатрису до Хаунслоу. Эсмонд выждал несколько минут и, как только ночной страж вновь затянул свое: "Десять часов, ночь звездная, и все спокойно", - он повернулся к принцу и сказал вполголоса: