Собрание сочинений в десяти томах. Том пятый. Драмы в стихах. Эпические поэмы

 
 
Молю тебя, возьми меня к себе!
 
Сокрой меня от мира в тайной келье.
 
Прими все достояние мое.
 
Мой вклад велик, но я его пополню.
 
 
Игуменья
 
 
Нас трогает краса твоя и младость
 
И подкупает благородство чувств.
 
Не откажу тебе в святом приюте.
 
Дай мне прижать тебя к моей груди.
 
 
Евгения
 
 
Ты материнской ласкою своей
 
Мятежное уврачевала сердце
 
В груди моей. Последний всплеск волны
 
Отхлынул вспять. Я на надежном бреге.
 
 
Воспитательница
(становится между ними)
 
 
Да, если бы не твой жестокий жребий!
 
Прочти указ и пожалей нас, бедных.
 
 
(Передает игуменье бумагу.)
Игуменья
(прочитав ее)
 
 
Зачем ты преднамеренно дала
 
Начать нам бесполезный разговор?
 
Здесь явно виден высший перст — пред ним
 
Склоняюсь я смиренно.
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
 
 
Евгения. Воспитательница.
 
Евгения
 
 
                                           Высший перст?
 
Ужели лицемерка говорит
 
О вездесущем? Непричастен бог
 
К безбожным ковам. Или короля
 
Она в виду имела? Я опалу
 
Его снесу покорно. Но не след
 
Сомненьями мне тешиться, витать
 
Меж страхом и надеждами, по-женски
 
Щадить свое измученное сердце,
 
Потворствуя изнеженности чувств.
 
Нет, будь что будет! Дай мне прочитать
 
Указ ужасный. Кем бы ни был он
 
Подписан, этот смертный приговор, —
 
Отцом иль государем, я спокойно
 
Взгляну в глаза неумолимой силе,
 
Которая меня повергла в прах.
 
Хочу предстать пред ней лицом к лицу:
 
Ужасен взгляд невинности гонимой!
 
 
Воспитательница
(подавая бумагу)
 
 
Когда же я отказывала в том?
 
 
Евгения
(еще не развернув бумаги)
 
 
Мы странною наделены чертой:
 
Великое несчастье испытав,
 
Мы будто ждем утрат и бедствий худших…
 
Ужель мы так богаты, силы неба,
 
Что разом нас всего лишить нельзя?
 
Все отнял от меня казнящий рок,
 
И все ж указ грозит мне большей карой.
 
 
(Разворачивает бумагу.)
 
 
Итак, мужайся, сердце! Пей до дна,
 
Не отрываясь, кубок, яда полный.
 
 
(Читает.)
 
 
Печать и подпись короля!
 
 
Воспитательница
 
 
Родная!
 
Себя жалея, не кляни меня.
 
Я лишь затем покорствовала власти
 
И вызвалась тебя сопровождать,
 
Чтоб облегчить страдания твои,
 
Не отдавать тебя в чужие руки.
 
Позднее ты узнаешь, что́ меня
 
Заставило согласье дать; пока —
 
Еще не время. Так не обессудь:
 
Железная необходимость нам
 
Велит теперь готовиться к отплытью.
 
 
  
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
 
 
Евгения (одна), затем Воспитательница (в глубине сцены).
 
Евгения
 
 
Пустынею мне кажется страна,
 
Когда-то милая, шумливый порт,
 
Людьми кишащий, — я как перст одна.
 
Здесь судьи произвол смиряют правом,
 
Приказам повинуются войска,
 
Священники мольбы возносят к богу
 
И о достатке грезит черный люд.
 
Лишь я одна, безвинная, в забросе:
 
Ничья рука меня не защитит.
 
Приюта мне не обрести; ни в ком
 
Не шевельнется мысль подать мне помощь.
 
Изгнанье! Я изведала сполна,
 
Что значит это слово роковое,
 
Я — будто член отмерший; для меня
 
В жизнеспособном теле места нет.
 
Полуживой мертвец, лежу в гробу,
 
Бессильно сознавая, что несут
 
Меня могиле вырытой предать.
 
О, участь неизбывная! Но так ли?
 
Мне выбор предоставлен: я могу
 
Всегда прибегнуть к помощи того,
 
Кто благородно предложил мне руку.
 
Но это означало бы от прав
 
Рождения высокого отречься.
 
А в силах ли я навсегда порвать
 
С мечтою горделивой? Никогда!
 
Схвати меня железными руками,
 
Нещадный рок! И грозно повели
 
Одну беду из двух избрать вслепую.
 
Остановиться на одной из них
 
Не легче ли, чем колебаться всуе?
 
 
 
Воспитательница в сопровождении носильщиков с немалым грузом проходит в глубине сцены.
 
 
 
Вот понесли сокровища мои —
 
Последнее, что у меня осталось,
 
Коль грабежа враги не довершат.
 
Опустят груз. И позовут меня.
 
Попутный ветер вымпелом играет,
 
И вскоре напрягутся паруса;
 
Уж флагманский корабль покинул порт,
 
А вот и наш корабль зашевелился.
 
Идут за мной! Зовут! О, боже мой!
 
Ужели из железа небосвод
 
И этой тверди не прорвать мольбою?
 
Итак, иду! Но — видит бог! — меня
 
Плавучая тюрьма не поглотит:
 
Последняя доска пред входом в ад
 
Ступенью станет первою к свободе.
 
Примите же меня, крутые волны,
 
И опустите на морское дно,
 
Где вечная зияет тишина!
 
А позже, если мир меня забудет
 
И мне ничем не сможет угрожать,
 
Прибейте к брегу мой застывший труп,
 
И набожной рукою поселянин
 
Меня предаст возлюбленной земле.