Избирательное Сродство

- Надо только,- воскликнул кто-то,- чтобы три пруда были соединены в одно большое озеро, и тогда великолепнее этой картины ничего нельзя будет себе представить. 
- Это исполнимо,- сказал капитан, ведь когда-то они и составляли одно горное озеро. 
- Прошу только,- сказал Эдуард,- пощадить мои тополи и платаны, которые так живописно стоят у среднего пруда. Посмотрите,- указывая на долину, обратился он к Оттилии и прошел с нею несколько шагов вперед,- эти деревья я сажал сам. 
- Сколько же им лет? - спросила Оттилия. 
- Примерно столько же,- ответил Эдуард,- сколько вы живете на свете. Да, милое дитя, когда вы лежали в колыбели, я уже сажал деревья. 
Общество вернулось в замок. А после обеда все отправились на прогулку по деревне, чтобы и здесь взглянуть на то, что было сделано. Жители по просьбе капитана собрались перед своими домами; они не выстроились в ряд, но расположились естественными семейными группами, некоторые занимались своими обычными работами, другие отдыхали на новых скамьях. Отныне им было вменено в отрадную обязанность - каждое воскресенье и каждый праздник сызнова наводить чистоту и порядок. 
Присутствие большого общества всегда неприятным образом нарушало те задушевные отношения, которые установились в кругу наших друзей. Поэтому все четверо были довольны, когда оказались одни в большой зале; но и это чувство домашнего покоя оказалось непрочным; Эдуарду подали письмо, извещавшее о гостях, которые приедут завтра. 
- Как мы и предполагали,- сказал Эдуард Шарлотте,- граф не заставит себя ждать, он приезжает завтра. 
- Значит, и баронесса неподалеку,- зачетила Шарлотта. 
- Конечно! - ответил Эдуард.- Она завтра тоже появится. Они просят разрешения переночевать и послезавтра собираются ехать дальше. 
- В таком случае, Оттилия, нам надо все подготовить,- сказала Шарлотта. 
- Как вы прикажете их разместить? - спросила Оттилия. 
Шарлотта распорядилась насчет самого главного, и Оттилия вышла. 
Капитан спросил об отношениях между этими двумя лицами, известных ему лишь в общих чертах. Они давно, уже не будучи свободными, страстно полюбили друг друга. Расстройство, внесенное в два брачных союза, вызвало некоторый шум; стали поговаривать о разводе. Баронессе удалось добиться его, графу же - нет. Для вида им пришлось расстаться, но связь их оставалась неизменной, и если зиму они не могли проводить вместе в княжеской резиденции, то летом вознаграждали себя совместными путешествиями и поездками на воды. Оба они были немного старше Эдуарда и Шарлотты, и всех четверых связывала тесная дружба еще со времен их жизни при дворе. Обе пары сохранили хорошие отношения, хотя и не во всем одобряя друг друга. На сей раз приезд их впервые оказался не совсем по сердцу Шарлотте, и если бы она стала доискиваться причины, то это было из-за Оттилии. Милой, чистой девушке рано еще было видеть подобный пример. 
- Могли бы приехать хоть на два дня позже,- сказал Эдуард, когда Оттилия возвратилась в комнату.- Мы бы тем временем покончили с продажей мызы. Купчая готова; одна копия у меня есть и не хватает только другой, а наш старый писец очень болен. 
Капитан предложил свою помощь, Шарлотта - также; но Эдуард не соглашался. 
- Позвольте мне переписать бумагу,- поспешила отозваться Оттилия. 
- Ты не справишься вовремя,- сказала Шарлотта. 
- И правда, мне надо иметь ее уже послезавтра с утра, а возни с ней много,- сказал Эдуард. 
- Все будет готово,- воскликнула Оттилия, уже держа в руках бумагу. 
На следующее утро, когда они из верхнего этажа высматривали гостей, желая вовремя выйти им навстречу, Эдуард сказал: 
- Кто это там так медленно едет верхом по дороге? Капитан подробнее описал фигуру всадника. 
- Так, значит, это он,- сказал Эдуард.- Детали, которые ты видишь лучше меня, вполне соответствуют общему облику, который различаю и я. Это Митлер. Но почему он едет так медленно, так страшно медленно? 
Всадник подъехал ближе, и в самом деле это оказался Митлер. На лестнице, по которой он медленно поднимался, его встретили дружескими приветствиями. 
- Почему вы не приехали вчера? - спросил его Эдуард. 
- Я не люблю шумных празднеств,- отвечал гость.- Сегодня же я приехал, чтобы с тиши отпраздновать вместе с вами день рождения моей приятельницы. 
- Но откуда у вас столько свободного времени? - шутливо спросил Эдуард. 
- Моим посещением, если оно имеет для вас хоть какую-нибудь цену, вы обязаны мысли, которая вчера пришла мне в голову. Половину дня я провел, радуясь сердечно, в одном доме, где мне удалось восстановить мир, и там-то я услышал, что у вас празднуется день рождения. Ведь это же в конце концов, подумал я, можно назвать эгоизмом: ты согласен радоваться только с теми, кого помирил. Почему бы тебе не порадоваться и с друзьями, которые хранят и соблюдают мир? Сказано - сделано! Вот я и приехал, как решил вчера. 
- Вчера бы вы застали здесь большое общество, а сегодня встретите только маленькое,- сказала Шарлотта.- Вы увидите графа и баронессу, которые вам тоже причинили немало хлопот. 
Странный гость тотчас же вырвался из тесного кружка обступивших его друзей и с досадой стал искать шляпу и хлыст. 
- Злой рок преследует меня всякий раз, как только я соберусь отдохнуть и развлечься. Да и зачем я изменяю своим правилам? Не надо было мне приезжать, а то теперь приходится убираться восвояси. С этими двумя я не останусь под одной крышей. Да и вы остерегайтесь: от них только и жди беды. Они, как закваска, все заражают своим брожением. 
Его пытались успокоить, но тщетно, 
- Кто против брака,- воскликнул он,- кто словом, а то и, хуже того, делом расшатывает рту основу всякого нравственного общества, тот будет иметь дело со мною; если же я не в силах его обуздать, то и знать его не хочу! Брак - это начало и вершина человеческой просвещенности. Грубого он смягчает, а человеку образованному дает наилучший повод доказать мягкость своего нрава. Брак должен быть нерушим, ибо он приносит столько счастья, что какое-нибудь случайное горе даже и в счет не идет по сравнению с ним. Да о каком горе тут может быть речь? Просто человека время от времени одолевает нетерпение, и тогда ему угодно считать себя несчастным. Но пусть пройдет эта минута, и вы будете счастливы, что все осталось так, как было. Для развода не может быть вообще достаточного основания. Человек и в радостях и в горестях стоит так высоко, что совершенно невозможно исчислить, сколько муж и жена друг другу должны. Это - беспредельный долг, и отдать его можно только в вечности. Порой брак становится неудобен, не спорю, но так оно и должно быть. Разве нe такими же узами мы соединены с нашей совестью, от которой мы часто рады бы избавиться, потому что она причиняет нам больше неудобства, чем муж и жена друг другу?