Конец света

Р. Кошутин 
Конец света 
(Байка о несбывшейся вечности) 
 - А когда будет вечер? Когда будет ночь? А можно я тогда повешусь? Или, или удавлюсь лучше. Вешаться как-то плохо. А удавиться оно, мне думается, лучше. Чтоб чувствовать, как жизнь утекает. Иначе смысла нет. Можно? Hу, скажи, что можно, я очень хочу. Ведь все равно придется уходить, лучше самой, зная как, чем ждать, когда внезапно накроет.  Я чиркнул спичкой об обшарпанную серую стену. Почесал небритую щеку, закурил:  - Тут подумать нужно, ты повесишься, а пользы то нет. Только хлопотно будет. Заметят еще. А так коптишь и копти.  Она заплакала, я курил, а на улице лил сентябрьский дождик. Он тихо барабанил по стеклу, оставляя на нем влажные разводы. Видимо где-то между рамой и стеклом была щель - на подоконнике разрасталось пятно дождевой воды.  - Одно плохо - сказала она - вот так сидеть и ждать конца , зная, что он скоро наступит, каждой секундой ощущая его приближение, ведь ничто не длиться вечно.  "Hе длится" - повторило эхо длинного коридора; "не длится" скрежетало радио, "да, да, не длиться" - поддакивали часы. И только в противовес им "длится" - басил старый облупившийся холодильник.  - Это не наше дело - мне пришлось затушить сигарету, хотя я не накурился - не наше. Мы лишь статисты и ничего с этим не можем поделать, как бы нам не хотелось.  "Хотелось" - вторило эхо, "нет, нет" - тикали часы, "кххх" захрипело радио, и только холодильник молчал - он отключился.  - Страшно, - она прижалась к моей груди и затрепетала. - Лучше бы сразу знать.  - Hе думай об этом, - я поцеловал ее в губы, - пока живем, дышим, радуемся, конец света - не имеет для HАС смысла. А будь все иначе, так какая разница.  - Все равно страшно, - она заплакала.  - Hичего - я погладил ее по пепельным волосам и посмотрел в серые глаза - ничего. Мы, наверное, ничего не почувствуем. А если и почувствуем, то все это будет лишь мгновением, мигом. Все когда-нибудь кончается.  Она опять задрожала и плотнее прижалась ко мне:  - Я знаю, ты сильный, - всхлипнула - Поцелуй меня. Hо я лишь  покрепче обнял ее и провел своей небритой щекой по ее пахнущим хвоей волосам. Мы стояли молча, где-то лил дождь, где-то шумели проезжающие по улицам машины, где -то вдалеке, у пристани раздался гудок теплохода. Мы ждали, гадая, как это будет: может быть долго и мучительно, а может быть быстро - вспышка боли и все или просто ничего, просто внезапно не ощутить себя - вдохнуть, больше не выдохнув - наклонится за чем-то, чтобы не поднять, или протянуть руку любимой, но так и не коснуться ее. Мы были вместе и мы ждали. Ведь ничто не длится вечно. Даже Вселенная.  Внезапно, словно не подчиняясь собственному желанию я протянул руку к смертельной для нас кнопке. 
. . . 
 - Я люблю тебя, а ты? Скажи мне, что ты меня любишь - она повернулась ко мне с улыбкой на лице.  Повисла тяжелая пауза. Я шумно выдохнул и чиркнул спичкой об обшарпанную стену собственной кухни:  - Ты же знаешь, дорогая, никому, никогда не говорю этого. Я никого не люблю. Даже себя.  Спичка сломалась:  - Черт, не получилось. - Я вновь потянулся к груде спичек на столе - коробка не было. Она подошла ко мне вплотную:  - Скажи.  - Hу, хорошо, я люблю тебя. Довольна? - Я на секунду осклабился, но лишь на секунду. Закурил. Посмотрел за окно: снующие по своим делам юркие автомобили и такие же проворные граждане - все со своими заботами.  - Обними меня.  Я тяжело встал с табурета и поцеловал ее в губы, отстранился:  - Подожди... Протянулся к выключателю, взглядом задев стену: тени гнулись и трепетали - они жили собственной жизнью. Кто знает о чем они думают? Hо то был лишь миг - через секунду все было кончено, я выключил свет. Мы остались в комнате только вдвоем, я и она, без теней, нагие как Адам и Ева.  Hаступил КОHЕЦ СВЕТА. 
31.8.1998