Отмели ночи (Воин Заката - 2)
- Я не смерти боюсь, - сказал Боррос. - А того, что будет до нее.
В его остекленевших глазах застыл страх.
- Ты - всего-навсего меченосец. Тебя они просто убьют. А мне... мне придется опять претерпеть это все. По новой.
Его тонкие губы дрожали.
- Я не могу. Не могу.
Борросу все же пришлось спуститься в каюту, как бы он ни отбрыкивался. Прошло полночи, и он уже просто валился с ног, так что выбора у него не было.
Тело изменяло ему. Усталость поборола даже страх, захвативший его целиком.
- Иди спать, - велел Ронин, помогая Борросу спуститься по трапу. - И ничего не бойся. Здесь ты в безопасности.
Колдун взглянул на него с неприкрытым сарказмом.
- Ты такой же, как все меченосцы. Каждый считает себя неуязвимым, пока не почувствует, как жизнь вытекает из него вместе с кровью.
И теперь, один в тишине ночи, Ронин стоял у вибрирующей мачты, не обращая внимания на шуршание полозьев по льду и на жалобное поскрипывание снастей. Он смотрел только вперед, в темноту - непроницаемую, словно обсидиан, черную, как базальт, - а в голове у него, точно на сцене театра, разыгрывались живые картины.
"Фрейдал, безумец, ты защищаешь смерть. Фригольда больше нет. Замысел саардина нацелен на усиление власти - власти столь же пустотелой, как это судно. Нижние уровни погрязли в хаосе, рабочие обезумели от лишений. А ты защищаешь закон в этом месте беззакония.
Фрейдал, убийца, ты уничтожил Сталига, медленно, с наслаждением выдавливая из него жизнь, и ужас целителя все нарастал, и в конце концов сердце его не выдержало. И Борроса ты уничтожил: он еще жив, но это уже не тот человек, каким был когда-то. Теперь он живет в постоянном страхе перед тобой, взыскующим возмездия. И меня ты хотел уничтожить: я это видел... прочел у тебя на лице... желание, отчетливое, словно штрихи, нанесенные стилосом по теплому воску... я это видел, когда ты схватил меня после моего возвращения из Города Десяти Тысяч Дорог. Ты не раз подсылал ко мне своих прихлебателей: на той лестнице, где я был с К'рин, моей возлюбленной, моей сестрой... на тренировке, когда мне пришлось драться с Маршем. И теперь ты преследуешь нас. Опять. Что ж, я не стану бежать. Потому что для нас пришло время сойтись в поединке".
В бледном свете занимающейся зари, окрасившей небо радужным перламутром, Ронин навалился на штурвал.
Восходящее солнце светило в правый борт. Корабль начал медленный разворот, обозначив начало широкой дуги, и вскоре его бушприт был нацелен прямо на парус фелюги-преследователя.
"Теперь готовься, - мысленно воззвал Ронин к Фрейдалу. - Твое время истекает".
Две фелюги сближались с пугающей быстротой. Ронин вел судно с юго-восточной стороны. В разгорающемся свете дня четко обозначились очертания второго корабля, казавшегося поначалу - издалека - крошечной и безобидной игрушкой. Было пасмурно: слоистые облака закрывали солнце. Странный его свет, рассеянный, но в то же время и резкий, освещал ледяное море, и каждый выступ отбрасывал продолговатую тень, острую, словно лезвие меча, а все контуры принимали угловатые очертания.
Теперь Ронин уже различал на палубе корабля-преследователя темные фигуры в тяжело развевающихся одеждах, с обращенными в его сторону белыми пятнами лиц. Потом на мгновение вспыхнул тоненький, как стрела, луч холодного света, и Ронин перевел взгляд на высокую худощавую фигуру на носу. Лица еще не было видно, но Ронин и так знал, что это Фрейдал. Стеклянный глаз саардина по безопасности отразил солнечный свет, мелькнувший сквозь серую завесу облаков.
Ронин налег на штурвал, развернул корабль и пошел параллельно с преследователями. Как только он убедился, что преследует их именно Фрейдал, его охватило знакомое возбуждение - предвкушение схватки. Теперь они мчались бок о бок по ледяному морю, привязанные друг к другу незримыми узами ненависти, которые были куда надежней любой абордажной веревки.
Внешне бесстрастный, Ронин наблюдал за тем, как Фрейдал медленно сошел с кормы и встал у боковых перил примерно посередине судна. Правый настоящий - глаз саардина смотрел прямо на Ронина.
- Я так и думал, что именно вы за всем этим стоите, - крикнул Фрейдал через разделяющее их ледовое пространство, когда корабли сблизились. - Я пришел за вами, сэр. За вами и за колдуном. Он бежал из-под стражи.
Ронин осматривал приближающийся корабль. Сколько их там, интересно?
- Вас от меня забрали, но у меня к вам остались еще вопросы.
Два даггама точно. А сколько еще внизу?
- Жителям Фригольда запрещено выходить Наверх. И мой долг - вернуть вас обоих домой.
"Фрейдал, наверное, взял с собой только лучших из лучших. На этот раз он не станет меня недооценивать".
- Саардины хотят допросить вас.
Стало быть, лучшие меченосцы. И можно спокойно сбросить со счетов писаря с прикрепленной к запястью дощечкой для записей, который находится при Фрейдале безотлучно, но как воин ничего из себя не представляет.
- К моему глубочайшему сожалению, ни один из вас не переживет обратного путешествия. Меня лично больше уже не интересует, где вы были и чем занимались.
Здоровый глаз саардина сверкнул нехорошим блеском.
- Мои даггамы неприкосновенны. Никто не смеет напасть на них и остаться при том безнаказанным. Вы сломали хребет Маршу. Теперь вам придется ответить за это. Вы, сэр, умрете бесчестной смертью!
Ронин услышал вопль у себя за спиной. Голова Борроса показалась над отверстием люка.
- О, чертов холод, они нас настигли!
Ронин вышел из себя.
- Уйди! - взревел он. - И оставайся внизу, пока я за тобой не спущусь!
Но колдун, кажется, не услышал его. Скованный страхом, он смотрел на Фрейдала, не в силах отвести глаз.
- Сейчас вы умрете, сэр! - крикнул Фрейдал.
- Иди вниз! - снова рявкнул Ронин.
Голова колдуна исчезла, захлопнулась крышка люка.
Корабли-двойники так и мчались бок о бок, ловя парусами ветер. Фрейдал подал знак даггамам. Подняв над головой черные крюки на длинных веревках, они раскрутили их и забросили на фелюгу Ронина. Потом начали подтягивать веревки. Крюки проскребли по палубе и впились в деревянный фальшборт.