Спящий сфинкс
— Да. Но когда ваша дочь заговорила об этой квартире, у него возникли сомнения. Разумеется, у него оставался ключ, и он на следующее утро, на одном поезде с вами, поехал в Лондон. Но он не мог отправиться по нужному адресу прямо с вокзала, потому что вы направлялись туда же, в магазин готового платья…
— Клянусь, я ни о чем не подозревал!
— Зато Торли обнаружил его там, — с горечью проговорила Дорис. — Утром я рассказала Торли, о чем мы говорили накануне, и он помчался на машине в город посмотреть, не осталось ли в квартире улик. У него тоже был ключ — ключ этой женщины. Он застал Ронни в квартире, и между ними произошла страшная драка.
Дорис содрогнулась, представив себе вживе эту картину.
Локи посмотрел на доктора Фелла:
— Ну а вы, поняв, в чем дело, послали туда Холдена. Да. Да… Теперь все понятно. — Локи, больше похожий на бледную тень человека, какое-то время колебался, потом сказал: — А теперь я бы хотел кое от чего отречься!
— Отречься?! — удивленно воскликнула Силия.
— Дорис! — проговорил сэр Дэнверс почти официальным тоном. — Я противился твоему браку с мистером Маршем. Признаюсь, я не доверял ему. Поначалу я даже думал, что он убийца. И только сегодня ночью, обдумав все окончательно… Дорис, твой отец был не прав! Я пытался принудить тебя… Одним словом, я отрекаюсь от прежних намерений! И если ты хочешь выйти замуж за этого человека…
Дорис, сидевшая на подлокотнике кресла, внимательно слушала отца.
— Но я не хочу выходить за Торли!
Локи был потрясен:
— Не хочешь?! Почему?
— Не знаю. Просто не хочу, и все. Силия!
— Да, дорогая?
— Вот ты всегда любила Дона Угрюмо. Так?
— Мне бы не хотелось обсуждать это на людях, — улыбнулась Силия, посмотрев на Холдена. — Но это так. Я любила его и люблю.
— А у нас с Торли все по-другому, — сказала Дорис и, помолчав, прибавила: — Он не тот, за кого я его принимала. Он — слабак.
Все молчали. Наконец Локи, пытаясь изобразить улыбку, проговорил:
— Дорис, не могу сказать, что твое решение мне не по душе. Ты молода, и у тебя все впереди. Меня утешает, что, по крайней мере, Бог миловал тебя от…
— Отец, не говори гадостей о бедном Ронни! — вскричала Дорис.
Все продолжали молчать, а Дорис, встав с кресла, подошла к окну и выглянула в залитый лунным светом сад.
— Ронни, — сказала она, — был сильным. По-настоящему сильным. — В ее голосе звучало с трудом скрываемое восхищение. — Я никогда не думала, что он такой! Я считала его слабаком и даже не догадывалась, что он способен на настоящий поступок! Что бы он там ни сделал, но я считаю, таким и должен быть мужчина! Теперь я жалею, что не вышла за него!
Из груди доктора Гидеона Фелла вырвался звук, который можно было принять за ироничный вздох. Задумчиво покачав головой, он наклонился к низенькому столику, открыл графин с виски, налил в стакан весьма внушительную порцию и добавил в нее совсем немножко воды.
Всем своим видом он излучал добродушную иронию, когда, поднимая бокал, объявил:
— Я пью за человеческую натуру!