Преступление в Фаулкс-Расе

– Я уже сказал, что схватил со стены первое попавшееся оружие. Кажется, это был топор или дубинка…
– Это был топор палача, – сказал Холмс.
Австралиец ничего не ответил, но, когда он пошел к дверям за Лестрейдом, мне показалось, что странная улыбка осветила его грубое бородатое лицо.
Мой друг и я медленно шли по лесу.
– Странно, – сказал я, – что ненависть и чувстве мести могут жить двадцать лет.
– Дорогой Уотсон, – возразил Холмс, – вспомните старую сицилийскую поговорку: месть – это единственное блюдо, которое особенно вкусно, когда его едят в холодном состоянии. Но, посмотрите-ка, – продолжал он, прикрывая рукою глаза, – вон какая-то женщина бежит к нам по тропинке. Это, видимо, миссис Лонгтон. Хотя я и обладаю некоторым количеством рыцарских чувств, я не в настроении слушать излияния женской благодарности. Поэтому давайте пойдем боковой тропинкой за кустами. Если мы прибавим шагу, мы поспеем к вечернему поезду в Лондон.