Пока смерть не разлучит нас

Но в первую очередь он увидел другое.
Ящик для писем и пакетов стоял под окном, возле прилавка с тканями. Деревянная дверца распахнута настежь. Брошенные в щель с улицы письма попадали в ящик, но теперь там почти ничего не осталось.
Весь пол был усеян затоптанными конвертами всевозможных размеров, словно их разметал порыв ветра. Туго врученный в трубку журнал в оберточной бумаге еще катился по неровному полу, синяя марка мелькала, мелькала, пока журнал не уткнулся в стойку прилавка с тканями напротив.
А за прилавком с тканями стояла, пошатываясь, сама мисс Лора Фезерс.
Темные глаза ее остекленели, почти ничего не видели, но тем не менее дико сверкали. Женщина, с разъяренным лицом, с пучком седоватых волос, в темном бесформенном платье, выглядела немыслимо страшно, немыслимо жалко. Получив пулю с близкого расстояния, она крепко прижимала к левой груди правую руку с окровавленными пальцами. Наверное, мисс Фезерс смутно осознала, что кто-то вошел, ибо левой рукой, в которой, похоже, торчал какой-то клочок бумаги, непрестанно трясла и указывала с лихорадочной силой на заднюю дверь.
Через секунду женщина, по-прежнему судорожно грозя и указывая кулаком, попыталась что-то сказать, но мешком рухнула за прилавок.
Потом наступила тишина, только в дальней комнате пел и клокотал чайник.
 
Глава 18
Долго еще Дику Маркему виделись в кошмарных снах устремленные на него глаза, призывный, жалобный, страдальчески-умоляющий взгляд, полный чувств, которые мисс Фезерс не испытывала никогда в жизни.
Теперь она была мертва.
Дик видел, как она лежит за прилавком с широко открытыми глазами, упав на россыпь конвертов, по-прежнему указывая вперед левой рукой. Пальцы слегка расслабились перед внезапным окостенением в жестокой хватке смерти, выпустив валявшийся рядом клочок бумаги, чуть запятнанный по краям кровью.
Тело мисс Фезерс слегка трепыхнулось, как рыба, и замерло. Дик автоматически поднял бумажку, не осознавая зачем. Что-то подсознательно привлекло его внимание.
Кусочек бумаги оказался узкой полоской, оторванной сверху с конверта рядом с маркой, которая на клочок не попала. Внутри застрял совсем крошечный фрагмент писчей бумаги, находившейся в пропавшем конверте. Несколько напечатанных на машинке слов, оставшихся от письма, ошеломили Дика. На оторванной полоске было написано: «Зачем столько глупостей? Если хотите знать, как Лесли Грант это сделала…»
И все. И с другой стороны ничего. Но он пристально уставился на слова, которые у него на глазах становились крупней и крупней.
Потому что были напечатаны на его собственной пишущей машинке.
Никаких сомнений: покосившаяся буква «у» без конца доставляет кучу неприятностей; совсем черное «т» никак не удается хорошенько прочистить. Дик жил за счет напечатанных на машинке рукописей, ради них, неразлучно вместе с ними и всегда с первого взгляда узнал бы шрифт своего «ундервуда». Он несколько секунд стоял, глядя на кошмарный клочок, потом вынужден был отвлечься на что-то другое.
Где-то в жилой части дома послышались тихонько бегущие шаги.
Дик только потом осознал, до чего сам был близок к пущенной в сердце револьверной пуле. Ибо действовал автоматически, не думая о последствиях. По-прежнему крепко держа в руке клочки конверта и письма, перепрыгнул через прилавок и бросился к задней двери.
Перед ним промелькнули три убогие комнаты, расположенные прямо одна за другой. В первой, кухне-гостиной с засаленными обоями, был накрыт к ужину стол, громыхавший на плите чайник пускал клубы пара. Комната оказалась пустой. Дальше дверь в спальню, куда Дик ворвался, увидев совсем рядом напротив дверь в буфетную.
Он, несомненно, гонится за убийцей. В спальне было темно. А кто-то за дверью буфетной изо всех сил поспешно старался повернуть ключ, запереть дверь снаружи.
Но ключ не поворачивался.
Дик бросился к той самой двери и с размаху упал во весь рост, споткнувшись о раму для сушки белья, расставленную прямо у него на пути. Упал звучно, отчего иголками закололо ладони; ударился головой чуть не до сотрясения мозга.
Впрочем, снова вскочил на манер каучуковой кошки, с грохотом отшвырнув раму с дороги. Буфетная тоже была пуста.
Пахло там застоявшейся водой и обмылками, хотя было светлее, чем в спальне. Застекленная задняя дверь еще покачивалась у стены, после того как кто-то несколько секунд назад рванул ее и убежал.
Убежал?
Нет! Только…
В сером свете вырисовывались на темном фоне прямоугольники окон буфетной. Дик выскочил через заднюю дверь в сладко пахнувшую темноту, в шорох каштановых листьев и ошеломленно понял, куда попал.
Пробежав через узкое длинное здание почтовой конторы, он оказался на расстоянии в пятьдесят с лишним футов от Хай-стрит. За каменной стеной высотой до груди, огораживавшей участки, виднелась часть задней стены дома Лесли Грант.
Бежавшая тень убийцы, размытая и бесформенная, пересекала лужайку. Слилась на мгновение со стволом дерева, поколебалась и медленно двинулась к черному ходу в дом Лесли. На кухне свет не горел, рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Дик только видел, как черная дверь открылась, закрылась, фигура растаяла.
В доме Лесли. Значит…
Постой!
Задыхаясь, он перелез через низкую стену. Когда глаза привыкли к темноте, стал различать другие фигуры. Несколько секунд Дик прислушивался к стрекотанию и выхлопам газонокосилки, катавшейся по траве.
Теперь он припомнил, что слышал эту самую косилку какое-то время назад. Толкал ее Макинтайр, садовник Лесли, высокая костлявая фигура которого сейчас маячила неподалеку от черного хода. Взглянув налево, в сторону фасада, Дик безошибочно узнал громоздкую фигуру доктора Гидеона Фелла в накидке и шляпе-совке, шагавшую по дорожке к парадному.
Доктор Фелл с Хэдли шли по дороге почти сразу за Диком. Наверняка тоже слышали выстрел.
Но не отсюда поток облегчения, хлынувший по нервам Дика, когда к нему снова вернулась способность думать головой. Он взглянул на зажатые в руке клочки конверта и писчей бумаги. Масса разрозненных фактов вдруг встала в сознании на свои места. И он радостно, облегченно вздохнул, объявляя самому себе: убийство Лоры Фезерс — последнее убедительное доказательство невиновности Лесли Грант.
Это можно продемонстрировать.
Тем не менее родилось ужасающее предчувствие новых опасностей. Настоящий убийца, вырвавшись из почтовой конторы через заднюю дверь, неожиданно оказался в ловушке. С одной стороны приближался Макинтайр, с другой — доктор Фелл, с третьей — Дик. Убийца скрылся в доме Лесли. А Лесли там одна, вместе с ней лишь миссис Рэкли…
Тревожная мысль. Дик со всех ног кинулся по лужайке к черному ходу.
— Встаньте у дверей! — крикнул он изумленному Макинтайру. — Никого не выпускать! Ясно?
— Да, сэр. Но…
Он не стал останавливаться ради удовлетворения любопытства Макинтайра. Открыл заднюю дверь, шагнул втемную кухню с сильным запахом готовки, увидел полоски света под дверью-турникетом в столовую и поспешно вошел.
Лесли, в надетом к обеду светло-зеленом платье с оборками на плечах, быстро встала из-за стола. Свет люстры освещал полированное красное дерево, круглые кружевные салфетки, играл на фарфоре и серебре для неподанных блюд, на серебряных подсвечниках с длинными белыми незажженными свечами.
Лесли, оправившись от нескрываемого удивления, стояла опустив руки. Дик видел гладкие темные волосы, нежную линию подбородка и шеи, внезапно потупленные карие глаза.
— Твой обед там, — сказала она, кивнув в сторону кухни, не глядя на него. — Все остыло. Я… я велела миссис Рэкли уйти. Видно, ты, поразмыслив, решил, что не можешь обедать с дочерью Лили-Бриллиант?
Впрочем, даже обуреваемая ужасными мыслями, которые, как он догадывался, терзали ее, девушка не могла не заметить выражение его лица.
— Лесли, — вымолвил он, — кто сейчас только что зашел в дом?
Она стиснула спинку стула, на секунду отвела глаза, словно старалась отбросить сердитые мысли и мучительное смятение, прежде чем с тревогой ответила: