Окно Иуды
— Но послушайте! — запротестовал я. — Кто же был мужчина, который через неделю после вас приходил на вокзал Пэддингтон и справлялся о чемодане? Вы спрашивали об этом управляющего на суде. Я был уверен, что этот человек — убийца. Кто же приходил на вокзал?
— Реджиналд Ансуэлл, — с довольным видом отозвался Г. М.
— Что?!
— Наш Реджиналд, как вы знаете, отправится на пару лет в тюрьму за лжесвидетельство. Он заявил под присягой, что практически видел, как было совершено убийство. Я хотел, чтобы Реджиналд дал показания. Не было достаточных доказательств, чтобы предъявить ему обвинение в шантаже, но, если бы он попытался солгать (на что я надеялся), я мог прижать его к стенке в одну секунду. Я сказал ему, что полученная им повестка — чистая формальность и что его, вероятно, вообще не вызовут. Естественно, я не хотел, чтобы Реджиналд сбежал как Спенсер — что он наверняка бы сделал, если бы я сообщил ему, что намерен затронуть тему шантажа Мэри Хьюм. Поэтому Реджиналд спокойно занял свидетельское место и попытался обвести меня вокруг пальца, а в результате заработает два года за лжесвидетельство. Но самая прекрасная и самая извращенная часть всего этого заключается в том, что Реджиналд сказал правду — он действительно видел, как произошло убийство.
— Неужели?
— Разумеется. Реджиналд не знал, что мне все известно о его разговоре с Грейбеллом — я имею в виду, о его осведомленности о краже пистолета Хьюмом — до второго дня процесса. Реджиналд был зол на меня за то, что я затронул вопрос о шантаже, когда он сидел за солиситорским столом, поэтому напустился на меня. Но первая часть его показаний была абсолютно правдивой. Реджиналд был на Гроувнор-стрит и поднялся в проходе между домами к боковой двери. Если вы помните примечания Моттрама к плану, эта дверь была найдена незапертой…
— Но, черт возьми, вы же сами доказали, что он ничего не мог видеть через деревянную дверь!
— Вы забываете о двух стаканах виски, — мягко произнес Г. М.
— О двух стаканах виски?
— Да. Эйвори Хьюм налил два стакана — один для себя, к которому не прикоснулся, не желая пить брудин, а другой для гостя, который выпил только половину. Вы также слышали, как Амелия Джордан потом упаковала эти стаканы в чемодан. Но она никак не могла упаковать туда две порции виски — ей пришлось опустошить стаканы. Так как раковины вблизи не оказалось, а она не хотела открывать окна, дабы не нарушать впечатление запертой комнаты, она попросту отперла боковую дверь, открыла ее и выплеснула содержимое стаканов, таким образом открыв Реджиналду доступ. Помните, что он сказал, когда я разоблачил ложь о стеклянной двери? Он слегка позеленел и промолвил: «Возможно, дверь была открыта», что являлось истинной правдой. Дверь была открыта. Реджиналд даже не заметил, что это за дверь, — он просто помнил прежнюю дверь со стеклянной панелью и упомянул о ней, не желая признавать, что совал нос в дом. Но должно быть, Реджиналд видел достаточно, чтобы получить средство для шантажа Амелии Джордан, и хорошо знал, что в чемодане было нечто сомнительное. Беда в том, что чемодан исчез, и он не знал куда. Трудно сказать, что происходило у него в голове или как он подобрался к Амелии. Она попала в такое положение, что я невольно начал ее жалеть, но не собирался позволить из-за этого вздернуть моего клиента. Но, думаю, ее порадовало лицезрение Реджиналда, корчившегося на свидетельском месте, как на раскаленных углях. А меня радует то, что эта свинья заработает длительный срок в кутузке за то, что, по существу, сказала правду.
Мы с восхищением смотрели на Г. М., поглощавшего пунш с виски. Он хотел выглядеть старым маэстро, и нужно было признать, что ему это удалось.
— Я склонна подозревать, — сказала Эвелин, — что вы позорите все великие традиции справедливого английского закона.
— Полагаю, вы правы, — задумчиво признал Г. М. — Формально я нарушил закон, поручив моему приятелю-взломщику Малышу Кэллоуэю проникнуть одной прекрасной ночью в полицейский участок инспектора Моттрама и убедиться в правильности моих выводов относительно кусочка пера в «окне Иуды». Отсутствие там пера испортило бы весь эффект в суде… Старику нравится видеть, что молодые счастливы, и я надеюсь, что у Джима Ансуэлла и Мэри Хьюм будет такой же счастливый брак, как у вас двоих. Так что стоит ли ко мне придираться?
Он снова глотнул пунша с виски и зажег потухшую сигару.
— Таким образом, — сказал я, — наш Реджиналд отправится в тюрьму из-за искажения священных правил правосудия, а Джим Ансуэлл оправдан с помощью трюка, да и вообще все движется благодаря… как вы это называете?
— Я называю это ужасающей извращенностью мира в целом, — серьезно ответил Г. М.