Стихотворения

 
1864
 
  
ДВЕ ГРЕЗЫ
 
 
 
Измученный тревогою дневною,
 
Я лег в постель без памяти и сил,
 
И голос твой, носяся надо мною,
 
Насмешливо и резко говорил:
 
"Что ты глядишь так пасмурно, так мрачно?
 
Ты, говорят, влюблен в меня, поэт?
 
К моей душе, спокойной и прозрачной,
 
И доступа твоим мечтаньям нет.
 
Как чужды мне твои пустые бредни!
 
И что же в том, что любишь ты меня?
 
Не первый ты, не будешь и последний
 
Гореть и тлеть от этого огня!
 
Ты говоришь, что в шумном вихре света
 
Меня ты ищешь, дышишь  только мной…
 
И от других давно, я слышу это,
 
Окружена влюбленною толпой.
 
Я поняла души твоей мученье,
 
Но от тебя, поэт, не утаю:
 
Не жалость, нет, а только изумленье
 
Да тайный смех волнуют грудь мою!"
 
Проснулся я. — Враждебная, немая
 
Вокруг меня царила тишина,
 
И фонари мне слали, догорая,
 
Свой тусклый свет из дальнего окна.
 
Бессильною поникнув головою,
 
Едва дыша, я снова засыпал,
 
И голос твой, носяся надо мною,
 
Приветливо и ласково звучал:
 
"Люби меня, люби! Какое дело,
 
Когда любовь в душе заговорит,
 
И до того, что в прошлом наболело,
 
И до того, что в будущем грозит?
 
Моя душа уж свыклася с твоею,
 
Я не люблю, но мысль отрадна мне,
 
Что сердце есть, которым я владею,
 
В котором я господствую вполне.
 
Коснется ли меня тупая злоба,
 
Подкрадется ль нежданная тоска,
 
Я буду знать, что, верная до гроба,
 
Меня поддержит крепкая рука!
 
О, не вверяйся детскому обману,
 
Себя надеждой жалкой не губи:
 
Любить тебя я не хочу, не стану,
 
Но ты, поэт, люби меня, люби!"
 
Проснулся я. — Уж день сырой и мглистый
 
Глядел в окно. Твой голос вдруг затих,
 
Но долго он без слов, протяжный, чистый,
 
Как арфы звук, звенел в ушах моих.
 
 
 
Начало 1860-х годов
 
  
" Я ждал тебя… Часы ползли уныло, "
 
 
 
Я ждал тебя… Часы ползли уныло,
 
Как старые, докучные враги…
 
Всю ночь меня будил твой голос милый
 
      И  чьи-то слышались шаги…
 
 
 
Я ждал тебя… Прозрачен, свеж и светел,
 
Осенний день повеял над землей…
 
В немой тоске я день прекрасный встретил
 
      Одною жгучею слезой…
 
 
 
Пойми хоть раз, что в этой жизни шумной,
 
Чтоб быть с тобой, — я каждый  миг ловлю,
 
Что я люблю, люблю  тебя безумно…
 
      Как жизнь, как счастие люблю!..
 
 
 
1867
 
  
" Мне снился сон (то был ужасный сон!)… "
 
 
 
Мне снился сон (то был ужасный сон!)…
 
Что я стою пред статуей твоею,
 
Как некогда стоял Пигмалион,
 
В тоске моля воскреснуть Галатею.
 
 
 
Высокое, спокойное чело
 
Античною сияло красотою,
 
Глаза смотрели кротко и светло,
 
И все черты дышали добротою…
 
 
 
Вдруг побледнел я и не мог вздохнуть
 
От небывалой, нестерпимой муки:
 
Неистово за горло и за грудь
 
Меня схватили мраморные руки
 
 
 
И начали душить меня и рвать,
 
Как бы дрожа от злого нетерпенья…
 
Я вырваться хотел и убежать,
 
Но, словно труп, остался без движенья…
 
 
 
Я изнывал, я выбился из сил,
 
Но, в ужасе смертельном холодея,
 
Измученный, я все ж тебя любил,
 
Я все твердил: "Воскресни, Галатея!.."
 
 
 
И на тебя взглянуть я мог едва
 
С надеждою, мольбою о пощаде…
 
Ни жалости, ни даже торжества
 
Я не прочел в твоем спокойном взгляде…
 
 
 
По-прежнему высокое чело
 
Античною сияло красотою,
 
Глаза смотрели кротко и светло,
 
И все черты дышали добротою…
 
 
 
Тут холод смерти в грудь мою проник,
 
В последний раз я прошептал: "Воскресни!.."
 
И вдруг в ответ на мой предсмертный крик
 
Раздался звук твоей веселой песни…
 
 
 
1868
 
  
В. М-МУ
 
 
 
Мой друг, тебя томит неверная примета,
 
Бесплодную боязнь рассудком укроти:
 
    Когда твоя душа сочувствием согрета,
 
    Она не может горя принести!
 
Но видя ряд могил, о прошлых днях тоскуя,
 
    Дрожишь ты часто за живых,
 
    И гибель лучших смутно чуя,
 
    С двойною силой любишь их.
 
Так сердце матери невольно отличает
 
    Того из всех своих детей,
 
Кому грозит беда, чья радость увядает,
 
    Кто немощней, и жалче, и слабей…
 
Пусть тем, кого уж нет, не нужно сожалений,
 
    Но мысли не прогнать: зачем они ушли?
 
Увы! Ни мощный ум, ни сердца жар, ни гений
 
    Не созданы надолго для земли.
 
И только то живет без горьких опасений,
 
    Что пресмыкается в пыли!
 
 
 
1870-е годы
 
  
ПАРА ГНЕДЫХ
 
(Перевод из Донаурова)
 
 
 
Пара гнедых, запряженных с зарею,
 
Тощих, голодных и грустных на вид,
 
Вечно бредете вы мелкой рысцою,
 
Вечно куда-то ваш кучер спешит.
 
Были когда-то и вы рысаками
 
И кучеров вы имели лихих,
 
Ваша хозяйка состарелась с вами,
 
          Пара гнедых!
 
 
 
Ваша хозяйка в старинные годы
 
Много имела хозяев сама,
 
Опытных в дом привлекала из моды,
 
Более нежных сводила с ума.
 
Таял в объятьях любовник счастливый,
 
Таял порой капитал у иных;
 
Часто стоять на конюшне могли вы,
 
          Пара гнедых!
 
 
 
Грек из Одессы и жид из Варшавы,
 
Юный корнет и седой генерал —
 
Каждый искал в ней любви и забавы
 
И на груди у нее засыпал.
 
Где же они, в какой новой богине
 
Ищут теперь идеалов своих?
 
Вы, только вы и верны ей доныне,
 
          Пара гнедых!
 
 
 
Вот отчего, запрягаясь с зарею
 
И голодая по нескольку дней,
 
Вы подвигаетесь мелкой рысцою
 
И возбуждаете смех у людей.
 
Старость, как ночь, вам и ей угрожает,
 
Говор толпы невозвратно затих,
 
И только кнут вас порою ласкает,
 
          Пара гнедых!