Стихотворения
Часть 7 из 155 Информация о книге
" Ни веселья, ни сладких мечтаний "
Ни веселья, ни сладких мечтанийТы в судьбе не видала своей:Твоя жизнь была цепью страданийИ тяжелых, томительных дней.Видно, Господу было так нужно:Тебе крест Он тяжелый судил,Этот крест мы несли с тобой дружно,Он обоих нас жал и давил.Помню я, как в минуту разлукиТы рыдала, родная моя,Как, дрожа, твои бледные рукиГорячо обнимали меня:Всю любовь, все мечты, все желанья —Все в слова перелить я хотел,Но последнее слово страданья, —Оно замерло в миг расставанья,Я его досказать не успел!Это слово сказала могила:Не состарившись, ты умерла,Оттого — что ты слишком любила,Оттого — что ты жить не могла!Ты спокойна в могиле безгласной,Но один я в борьбе изнемог…Он тяжел, этот крест ежечасный,Он на грудь мне всей тяжестью лег!И пока моя кровь не остынет,Пока тлеет в груди моей жар,Он меня до конца не покинет,Как твой лучший и символ, и дар!24 мая 1859
" О, будь моей звездой, сияй мне тихим светом, "
О, будь моей звездой, сияй мне тихим светом,Кака эта чистая, далекая звезда!На землю темную она глядит с приветом,Чужда ее страстям, свободна и горда.И только иногда, услыша в отдаленьиЛюбви безумный стон, отчаянный призыв,Она вздрогнет сама, — и в жалости, в смятеньиНа землю падает, о небе позабыв!Конец 1860-х годов
НЕДОСТРОЕННЫЙ ПАМЯТНИК
Однажды снилось мне, что площадь русской сценыБыла полна людей. Гудели голоса,Огнями пышными горели окна, стены,И с треском падали ненужные леса.И из-за тех лесов, в сиянии великом,Явилась женщина. С высокого челаУлыбка светлая на зрителей сошла,И площадь дрогнула одним могучим криком.Волненье усмирив движением руки,Промолвила она, склонив к театру взоры:"Учитесь у меня, российские актеры,Я роль свою сыграла мастерски.Принцессою кочующей и бедной,Как многие, явилася я к вам,И так же жизнь моя могла пройти бесследно,Но было иначе угодно небесам!На шаткие тогда ступени тронаСтупила я бестрепетной ногой —И заблистала старая коронаНад новою, вам чуждой, головой.Зато как высоко взлетел орел двуглавый!Как низко перед ним склонились племена!Какой немеркнущею славойПокрылись ваши знамена!С дворянства моего оковы были сняты,Без пыток загремел святой глагол суда,В столицу Грозного сзывались депутаты,Из недр степей вставали города…Я женщина была — и много я любила…Но совесть шепчет мне, что для любви своейНи разу я отчизны не забылаИ счастьем подданных не жертвовала ей.Когда Тавриды князь, наскучив пылом страсти,Надменно отошел от сердца моего,Не пошатнула я его могучей власти,Гигантских замыслов его.Мой пышный двор блистал на удивленье светуВ стране безлюдья и снегов;Но не был он похож на стертую монету,На скопище бесцветное льстецов.От смелых чудаков не отвращая взоров,Умела я ценить, что мудро иль остро:Зато в дворец мой шли скитальцы, как Дидро,И чудаки такие, как Суворов;Зато и я могла свободно говоритьВ эпоху диких войн и казней хладнокровных,Что лучше десять оправдать виновных,Чем одного невинного казнить, —И не было то слово буквой праздной!Однажды пасквиль мне решилися подать:В нем я была — как женщина, как мать —Поругана со злобой безобразной…Заныла грудь моя от гнева и тоски;Уж мне мерещились допросы, приговоры…Учитесь у меня, российские актеры!Я роль свою сыграла мастерски:Я пасквиль тот взяла — и написала с краю:Оставить автора, стыдом его казня, —Что здесь — как женщины — касается меня,Я — как Царица — презираю!Да, управлять подчас бывало нелегко!Но всюду — дома ли, в Варшаве, в Византии —Я помнила лишь выгоды России —И знамя то держала высоко.Хоть не у вас я свет увидела впервые, —Вам громко за меня твердят мои дела:Я больше русская была,Чем многие цари, по крови вам родные!Но время шло, печальные следыВокруг себя невольно оставляя…Качалася на мне корона золотая,И ржавели в руках державные бразды…Когда случится вам, питомцы Мельпомены,Творенье гения со славой разыгратьИ вами созданные сценыЗаставят зрителя смеяться иль рыдать,Тогда — скажите, ради Бога! —Ужель вам не простят правдивые сердцаНеловкость выхода, неровности концаИ даже скуку эпилога?"Тут гул по площади пошел со всех сторон,Гремели небеса, людскому хору вторя;И был сначала я, как будто ревом моря,Народным воплем оглушен.Потом все голоса слилися воедино,И ясно слышал я из говора того:"Живи, живи, Екатерина,В бессмертной памяти народа твоего!"