Стихотворения
Часть 43 из 155 Информация о книге
9 августа 1859
Дача Голова
104. ПАМЯТИ МАРТЫНОВА
С тяжелой думою и с головой усталойНедвижно я стоял в убогом храме том,Где несколько свечей печально догоралоДа несколько друзей молилися о _нем_.И всё мне виделся запуганный, и бледный,И жалкий человек… Смущением томим,Он всех собой смешил и так шутил безвредно,И все довольны были им.Но вот он вновь стоит, едва мигая глазом…Над головой его все беды пронеслись…Он только замолчал — и все замолкли разом,И слезы градом полились…Все зрители твои: и воин, грудью смелойТворивший чудеса на скачках и балах,И толстый бюрократ с душою, очерствелойВ интригах мелких и чинах,И отрок, и старик… и даже наши дамы,Так равнодушные к отчизне и к тебе,Так любящие визг французской модной драмы,Так нагло льстящие себе, —Все поняли они, как тяжко и обидноСтрадает человек в родимом их краю,И каждому из них вдруг сделалось так стыдноЗа жизнь счастливую свою!Конечно, завтра же, по-прежнему бездушны,Начнут они давить всех близких и чужих.Но хоть на миг один ты, гению послушный,Нашел остатки сердца в них!Август или сентябрь 1860
109. ПЕТЕРБУРГСКАЯ НОЧЬ
Холодна, прозрачна и уныла,Ночь вчера мне тихо говорила:"Не дивися, друг, что я бледнаИ как день блестеть осуждена,Что до утра этот блеск прозрачныйНе затмится хоть минутой мрачной,Что светла я в вашей стороне…Не дивись и не завидуй мне.Проносясь без устали над вами,Я прочла пытливыми очамиСтолько горя, столько слез и зла,Что сама заснуть я не могла!Да и кто же спит у вас? Не те ли,Что весь день трудились и терпелиИ теперь работают в слезах?Уж не те ль заснули, что в цепяхВспоминать должны любовь, природуИ свою любимую свободу?Уж не он ли спит, мечтатель мой,С юным сердцем, с любящей душой?Нет, ко мне бежит он в исступленье,Молит хоть участья иль забвенья…Но утешить власть мне не дана:Я как лед бледна и холодна…Только спят у вас глупцы, злодеи:Их не душат слезы да идеи,Совести их не в чем упрекать…Эти чисты, эти могут спать".1863
110. СМЕРТЬ АХУНДА
Он умирал один на скудном, жестком ложеУ взморья Дарданелл,Куда, по прихоти богатого вельможи,Принесть себя велел.Когда рабы ушли, плечами пожимая,В смущении немом,Какой-то радостью забилась грудь больная,И он взглянул кругом.Кругом виднелися знакомые мечети,Знакомые дворцы,Где будут умирать изнеженные дети,Где умерли отцы.Но берег исчезал в его поникшем взоре…И, тяжко горячи,Как золотая сеть, охватывали мореПоследние лучи.Стемнело. В синие окутавшись одежды,Затеплилась звезда,Но тут уставшие и старческие веждыЗакрылись навсегда.И жадно начал он внимать, дивяся чуду,Не грянет ли волна?Но н_а_ море была, и в воздухе, и всюдуНемая тишина.Он умирал один… Вдруг длинными листамиДрогнули дерева,И кто-то подошел чуть слышными шагами, —Послышались слова…Уж не любовники ль сошлися здесь так поздно?Их разговор был тих…И всё бы отдал он, Ахунд, властитель грозный,Чтоб только видеть их."Смотри-ка, — говорил один из них, зевая, —Как вечер-то хорош!Я ждал тебя давно, краса родного края,Я знал, что ты придешь!"— "А я? Я всё ждала, чтоб все уснули дома,Чтоб выбежать потом,Дорога предо мной, темна и незнакома,Вилася за плетнем.Скажи же мне теперь, зачем ты, мой желанный,Прийти сюда велел?Послушай, что с тобой? Ты смотришь как-то странно,Ты слишком близко сел!А я люблю тебя на свете всех сильнее,За что — и не пойму…Есть юноши у нас, они тебя свежееИ выше по уму.Вот даже есть один — как смоль густые брови,Румянец молодой…Он всё бы отдал мне, всё, всё, до капли крови,Чтоб звать своей женой.Его бесстрашен дух и тихи разговоры,В щеках играет кровь…Но мне не по сердцу его живые взорыИ скучная любовь!Ну, слушай, как-то раз по этой вот дорогеЯ шла с восходом дня…Но что же, что с тобой? Ты, кажется, в тревоге,Не слушаешь меня…О Боже мой! Глаза твои как угли стали,Горит твоя рука…"И вдруг в последний раз все струны задрожалиВ душе у старика,Ему почудились горячие объятья…Всё смолкло вкруг него…Потом он слышал вздох, и тихий шелест платья,И больше ничего.