Стихотворения

 
1860-е годы
 
  
" Пусть не любишь стихов ты; пусть будет чужда "
 
 
 
Пусть не любишь стихов ты; пусть будет чужда
 
Тебе муза моя, безотрадно плакучая,
 
Но в тебе отразилась, как в море звезда,
 
    Вся поэзия жизни кипучая.
 
И какие бы образы, краски, черты
 
Мог художник похитить в огне вдохновенья,
 
Пред которыми образ твоей красоты
 
    Побледнел бы хотя на мгновенье?
 
И какая же мысль упоительней той,
 
Чтоб любить тебя нежно и свято,
 
Чтоб отдать тебе счастье, и труд, и покой,
 
Чтобы, все позабывши, лишь только тобой
 
    Было верное сердце объято?
 
    И какие же рифмы звучней
 
    Твоего поцелуя прощального,
 
    Что и ныне, в безмолвьи ночей,
 
Не отходит от ложа, от ложа печального,
 
    И мелодией будит своей
 
Все мечты невозвратно утраченных дней,
 
    Все блаженство минувшего, дальнего?..
 
 
 
1870-е годы
 
  
СТАРАЯ ЛЮБОВЬ
 
 
 
О, не гони меня, — твердит она, вздыхая, —
 
  Не проклинай докучный мой приход,
 
  Еще не раз душа твоя больная
 
      Меня, быть может, призовет!
 
  Я только тень… зачем же против тени
 
  Старинную враждующую  рать
 
      Упреков, жалоб и сомнений
 
      С невольной злобой вызывать?
 
  Я только тень, я призрак без названья,
 
Мой  жертвенник упал, огонь на нем погас,
 
Но есть меж нами связь; та связь — твои страданья:
 
  Они навек соединили нас.
 
Ты можешь позабыть и ласки, и объятья,
 
И речи нежные, и тихий блеск очей,
 
  Но не забудешь жгучие проклятья,
 
  Смущавшие покой твоих ночей.
 
И верь мне: чем сильней росло твое волненье,
 
Чем ближе ты страдал, без пользы жизнь губя,
 
Тем ближе чуял ты мое прикосновенье,
 
Тем явственней звучал мой голос для тебя.
 
Благодари меня за все: за пыл мечтаний,
 
За счастье и обман, за солнце и грозу,
 
  За каждый вопль разбитых упований,
 
      За каждую пролитую слезу;
 
  И если, жизнью смят, в томлении недуга,
 
  Меня ты призовешь, к тебе явлюсь я вновь,
 
  Я, лучших дней твоих забытая подруга,
 
      Я старая и верная любовь!
 
 
 
1886
 
  
" Как пловец утомленный, без веры, без сил, "
 
 
 
Как пловец утомленный, без веры, без сил,
 
Я о береге жадно мечтал и молил;
 
Но мне берег несносен, тяжел мне покой,
 
Словно полог свинцовый висит надо мной…
 
Уноси ж меня снова, безумный мой челн,
 
В необъятную ширь расходившихся волн!
 
Не страшат меня тучи, ни буря, ни гром…
 
Только б изредка все утихало кругом,
 
И чуть слышный, приветливый говор волны
 
Навевал мне на душу волшебные сны,
 
И в победной красе, выходя из-за туч,
 
Согревал меня солнца ласкающий луч!
 
 
 
1885
 
  
БУДУЩЕМУ ЧИТАТЕЛЮ
 
 
В альбом О. А. Козловой
 
 
 
Хоть стих наш устарел, но преклони свой слух
 
И знай, что их уж нет, когда-то бодро певших,
 
Их песня замерла, и взор у них потух,
 
И перья выпали из рук окоченевших!
 
 
 
Но смерть не все взяла. Средь этих урн и плит
 
Неизгладимый след минувших дней таится;
 
Все струны порвались, но звук еще дрожит,
 
И жертвенник погас, но дым еще струится.
 
 
 
Конец 1860-х годов
 
  
АСТРАМ
 
 
 
Поздние гости отцветшего лета,
 
Шепчутся ваши головки понурые,
 
Словно клянете вы дни без просвета,
 
Словно пугают вас ноченьки хмурые…
 
 
 
Розы — вот те отцвели, да хоть жили…
 
Нечего вам помянуть пред кончиною:
 
Звезды весенние вам не светили,
 
Песней не тешились вы соловьиною…
 
 
 
Начало 1860-х годов
 
  
МАЮ
 
 
 
Бывало, с детскими мечтами
 
Являлся ты как ангел дня,
 
Блистая белыми крылами,
 
Весенним голосом звеня;
 
Твой взор горел огнем надежды,
 
Ты волновал мечтами кровь
 
И сыпал с радужной одежды
 
Цветы, и рифмы, и любовь.
 
 
 
Прошли года. Ты вновь со мною,
 
Но грустно юное чело,
 
Глаза подернулись тоскою,
 
Одежду пылью занесло.
 
Ты смотришь холодно и строго,
 
Веселый голос твой затих,
 
И белых перьев много, много
 
Из крыльев выпало твоих.
 
 
 
Минуют дни, пройдут недели…
 
В изнеможении тупом,
 
Забытый всеми, на постели
 
Я буду спать глубоким сном.
 
Слетев под брошенную крышу,
 
Ты скажешь мне: "Проснися, брат!"
 
Но слов твоих я не услышу,
 
Могильным холодом объят.
 
 
 
1859
 
  
ВСТРЕЧА
 
 
 
Тропинкой узкою я шел в ночи немой,
 
И в черном женщина явилась предо мной.
 
Остановился я, дрожа, как в лихорадке…
 
Одежды траурной рассыпанные складки,
 
Седые волосы на сгорбленных плечах —
 
Все в душу скорбную  вливало тайный страх.
 
Хотел я своротить, но места было мало;
 
Хотел бежать назад, но силы не хватало,
 
Горела голова, дышала тяжко грудь…
 
И вздумал я в лицо старухи заглянуть,
 
Но то, что я прочел в ее недвижном взоре,
 
Таило новое, неведомое горе.
 
Сомненья, жалости  в нем не было следа,
 
Не злоба то была, не месть и не вражда,
 
Но что-то темное, как ночи дуновенье,
 
Неумолимое, как  времени теченье.
 
Она сказала мне: "Я смерть, иди со мной!"
 
Уж чуял я ее дыханье над собой,
 
Вдруг сильная рука, неведомо откуда,
 
Схватила, и меня, какой-то силой чуда,
 
Перенесла в мой дом…
 
                      Живу я, но с тех пор
 
Ничей не радует меня волшебный взор,
 
Не могут уж ничьи приветливые речи
 
Заставить позабыть слова той страшной встречи.