Стихотворения

 
1865 или 1866
 
  
ШВЕЙЦАРКЕ
 
 
 
Целую ночь я в постели метался,
 
    Ветер осенний, сердитый
 
          Выл надо мной;
 
Словно при мне чей-то сон продолжался,
 
    Некогда здесь позабытый,
 
          Сон, мне чужой.
 
 
 
Снились мне дальней Швейцарии  горы…
 
    Скованы вечными льдами
 
          Выси тех гор,
 
И отдыхают смущенные взоры
 
     В светлых долинах с садами,
 
          В глади озер.
 
 
 
Славно жилось бы. Семья-то большая…
 
     Часто под старую крышу
 
           Входит нужда.
 
Надо расстаться… "Прощай, дорогая!
 
     Голос твой милый услышу
 
           Вряд ли когда!"
 
 
 
Свет нелюбимого, бледного неба…
 
     Звуки наречья чужого
 
           Дразнят как шум;
 
Горькая жизнь для насущного хлеба,
 
     Жизнь воздержанья тупого,
 
           Сдавленных дум.
 
 
 
Если же сердце зашепчет о страсти,
 
     Если с неведомой силой
 
           Вспыхнут мечты, —
 
Прочь их гони, не вверяйся их власти,
 
    Образ забудь этот милый,
 
          Эти черты.
 
 
 
Жизнь пронесется бесцветно-пустая…
 
    В бездну забвенья угрюмо
 
           Канет она…
 
Так, у подножья скалы отдыхая,
 
    Смоет песчинку без шума
 
           Моря волна.
 
 
 
Вдруг пробудился я. День начинался,
 
    Билося сердце, объято
 
      Странной тоской;
 
Снова заснул я, и вновь продолжался
 
    Виденный кем-то, когда-то
 
          Сон, мне чужой.
 
 
 
Чья-то улыбка и яркие очи,
 
    Звуки альпийской свирели,
 
           Ропот судьбе, —
 
Все, что в безмолвные, долгие ночи
 
    В этой забытой постели
 
           Снилось тебе!
 
 
 
1873
 
  
"ОГЛАШЕНИИ, ИЗЫДИТЕ!"
 
 
 
В пустыне мыкаясь, скиталец бесприютный
 
Однажды  вечером увидел светлый храм.
 
Огни горели там, курился фимиам,
 
И пенье слышалось… Надеждою  минутной
 
В нем оживился дух.-  Давно уж он блуждал,
 
Иссохло сердце в нем, изныла грудь с дороги;
 
Колючим  тернием истерзанные ноги
 
        И дождь давно не освежал.
 
Что в долгих странствиях на сердце накипело,
 
        О чем он мыслил, что любил —
 
Все странник в жаркую  молитву перелил
 
    И в храм вступил походкою  несмелой.
 
        Но тут кругом раздался крик:
 
    "Кто этот новый гость? Зачем в обитель Бога
 
        Пришлец незнаемый  проник?
 
Здесь места нет ему, долой его с порога!" —
 
        И был из храма изгнан он,
 
    Проклятьями, как громом, поражен.
 
И вот пред ним опять безрадостно и ровно
 
Дорога стелется… Уж поздно. День погас.
 
А он? Он все стоит у паперти церковной,
 
Чтобы на Божий  храм взглянуть в последний раз.
 
Не  ждет он от него пощады, ни прощенья,
 
К земле бессильная склонилась голова,
 
    И, весь дрожа под гнетом оскорбленья,
 
    Он слушает, исполненный смущенья,
 
        Его  клянущие слова.
 
 
 
1883
 
  
ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ
   
I. БРАТЬЯМ
 
 
 
Светает… Не в силах тоски превозмочь,
 
Заснуть я не мог в эту бурную ночь.
 
Чрез реки, и горы, и степи простор
 
Вас, братья далекие, ищет мой взор.
 
Что с вами? Дрожите ли вы под дождем
 
В убогой палатке, прикрывшись плащом,
 
Вы стонете ль в ранах, томитесь в плену,
 
Иль пали в бою за родную страну,
 
И жизнь отлетела от лиц дорогих,
 
И голос ваш милый навеки затих?..
 
О  Господи! лютой пылая враждой,
 
Два  стана давно уж стоят пред Тобой;
 
О помощи  молят  Тебя их уста,
 
Один  за Аллаха, другой за Христа;
 
Без устали, дружно во имя Твое
 
Работают  пушка, и штык, и ружье…
 
Но, Боже! один  Ты, и вера одна,
 
Кровавая  жертва Тебе не нужна.
 
Яви  же борцам негодующий  лик,
 
Скажи  им, что мир Твой хорош и  велик,
 
И слово забытое  братской любви
 
В сердцах, омраченных враждой, оживи!
 
 
 
1877
 
  
II. РАВНОДУШНЫЙ
 
 
 
        Случайно он забрел в Господний храм,
 
        И все кругом ему так чуждо было…
 
Но  что ж откликнулось в душе его унылой,
 
Когда к забытым он прислушался словам?
 
Уже  не смотрит он кругом холодным взглядом,
 
        Насмешки  голос в нем затих,
 
И слезы падают из глаз давно сухих,
 
И пал на землю он с молящимися  рядом.
 
        Какая же молитва потрясла
 
            Все струны в сердце горделивом? —
 
        О воинстве христолюбивом
 
            Молитва та была.
 
 
 
1877
 
  
III. К ПОЭЗИИ
 
 
Посвящается А. В. Панаевой
 
 
 
В эти дни ожиданья тупого,
 
В эти тяжкие, тусклые дни,
 
О, явись нам, волшебница, снова
 
И весною нежданной дохни!
 
 
 
От насилий, измен и коварства,
 
От кровавых раздоров людских
 
Уноси в свое светлое царство
 
Ты глашатаев верных своих!
 
 
 
Позабудь роковые сомненья
 
И, бессмертной сияя красой,
 
Нам последнюю песнь утешенья,
 
Лучезарную песню пропой!
 
 
 
Как напевы чарующей сказки,
 
Будет песня легка и жива;
 
Мы услышим в ней матери ласки
 
И молитвы забытой слова;
 
 
 
Нам припомнятся юности годы,
 
И пиры золотой старины,
 
И мечты бескорыстной свободы,
 
И любви задушевные сны.
 
 
 
Пой с могучей, неслыханной силой,
 
Воскреси, воскреси еще раз
 
Все, что было нам свято и мило,
 
Все, чем жизнь улыбнулась для нас!