Полное собрание стихотворений

<1877>
  
Публика
 
(Во время представления Росси)
 
 
Артист окончил акт. Недружно и несмело
 
Рукоплескания раздалися в рядах.
 
Однако вышел он… Вдруг что-то заблестело
 
    У капельмейстера в руках.
 
  Что это? Смотрят все в тревоге жадной…
 
    Подарок ценный, вот другой,
 
  А вслед за ними и венок громадный…
 
Преобразилось всё. Отвсюду крики, вой…
 
Нет вызовам конца! Платками машут дамы,
 
  И был бы даже вызван автор драмы,
 
    Когда б был жив… Куда ни глянь,
 
Успех венчается всеобщим приговором.
 
Кого же чествуют? Кому восторгов дань?
 
Артисту? Нет: венку с серебряным прибором!
 
 
18 марта 1877
  
Графу Л. Н. Толстому
 
 
 
Когда в грязи и лжи возникшему кумиру
 
Пожертвован везде искусства идеал,
 
О вечной красоте напоминая миру,
 
   Твой мощный голос прозвучал.
 
 
 
Глубоких струн души твои коснулись руки,
 
Ты в жизни понял всё и всё простил, поэт!
 
Ты из нее извлек чарующие звуки,
 
   Ты знал, что в правде грязи нет.
 
 
 
Кто по земле ползет, шипя на всё змеею,
 
Тот видит сор один… и только для орла,
 
Парящего легко и вольно над землею,
 
   Вся даль безбрежная светла!
 
 
1877
Москва
  
Над связкой писем
 
 
 
Не я один тебя любил
 
И, жизнь отдав тебе охотно,
 
В очах задумчивых ловил
 
Хоть призрак ласки мимолетной;
 
Не я один в тиши ночей
 
Припоминал с тревогой тайной
 
И каждый звук твоих речей,
 
И взор, мне брошенный случайно.
 
 
 
И не во мне одном душа,
 
Смущаясь встречею холодной,
 
Безумной ревностью дыша,
 
Томилась горько и бесплодно.
 
Как побежденный властелин,
 
Забыв всю тяжесть униженья,
 
Не я один, не я один
 
Молил простить мои мученья!
 
 
 
О, кто же он, соперник мой?
 
Его не видел я, не знаю,
 
Но с непонятною тоской
 
Я эти жалобы читаю.
 
Его любовь во мне жива,
 
И, весь в ее волшебной власти,
 
Твержу горячие слова
 
Хотя чужой, но близкой страсти.
 
 
1877
  
Во время войны
 
1
Братьям
 
 
Светает… Не в силах тоски превозмочь,
 
Заснуть я не мог в эту бурную ночь.
 
Чрез реки, и горы, и степи простор
 
Вас, братья далекие, ищет мой взор.
 
Что с вами? Дрожите ли вы под дождем
 
В убогой палатке, прикрывшись плащом,
 
Вы стонете ль в ранах, томитесь в плену,
 
Иль пали в бою за родную страну,
 
И жизнь отлетела от лиц дорогих,
 
И голос ваш милый навеки затих?..
 
О Господи! Лютой пылая враждой,
 
Два стана давно уж стоят пред тобой,–
 
О помощи молят Тебя их уста,
 
Один за Аллаха, другой за Христа.
 
Без устали, дружно во имя Твое
 
Работают пушка, и штык, и ружье…
 
Но, Боже! один Ты, и вера одна,
 
Кровавая жертва Тебе не нужна.
 
Яви же борцам негодующий лик,
 
Скажи им, что мир Твой хорош и велик,
 
И слово забытое братской любви
 
В сердцах, омраченных враждой, оживи!
 
 
1877
Курск. Москва
2
Равнодушный
 
 
  Случайно он забрел в Господний храм,
 
  И всё кругом ему так чуждо было…
 
Но что ж откликнулось в душе его унылой,
 
Когда к забытым он прислушался словам?
 
Уже не смотрит он кругом холодным взглядом.
 
    Насмешки голос в нем затих,
 
И слезы падают из глаз давно сухих,
 
И пал на землю он с молящимися рядом.
 
Какая же молитва потрясла
 
  Все струны в сердце горделивом?
 
  О воинстве христолюбивом
 
    Молитва та была..
 
 
1877
  
П. Чайковскому («Ты помнишь, как, забившись в музыкальной…»)
 
 
 
  Ты помнишь, как, забившись в «музыкальной»,
 
    Забыв училище и мир,
 
  Мечтали мы о славе идеальной…
 
    Искусство было наш кумир,
 
И жизнь для нас была обвеяна мечтами.
 
Увы, прошли года, и с ужасом в груди
 
  Мы сознаем, что всё уже за нами,
 
    Что холод смерти впереди.
 
Мечты твои сбылись. Презрев тропой избитой,
 
Ты новый путь себе настойчиво пробил,
 
  Ты с бою славу взял и жадно пил
 
    Из этой чаши ядовитой.
 
О, знаю, знаю я, как жестко и давно
 
Тебе за это мстил какой-то рок суровый
 
    И сколько в твой венец лавровый
 
    Колючих терний вплетено.
 
Но туча разошлась. Душе твоей послушны,
 
    Воскресли звуки дней былых,
 
    И злобы лепет малодушный
 
    Пред ними замер и затих.
 
А я, кончая путь «непризнанным» поэтом,
 
Горжусь, что угадал я искру божества
 
  В тебе, тогда мерцавшую едва,
 
Горящую теперь таким могучим светом.
 
 
Декабрь? 1877
  
«Птичкой ты резвой росла…»
 
 
 
Птичкой ты резвой росла,
 
Клетка твоя золоченая
 
Стала душна и мала.
 
Старая няня ученая
 
Песню твою поняла.
 
 
 
Что тебе угол родной,
 
Матери ласки приветные!
 
Жизни ты жаждешь иной.
 
Годы прошли незаметные…
 
Близится день роковой.
 
 
 
Ярким дивяся лучам,
 
Крылья расправив несмелые;
 
Ты улетишь к небесам…
 
Тучки гуляют там белые,
 
Воля и солнышко там!
 
 
 
В келье забытой твоей
 
Жизнь потечет безотрадная…
 
О, ты тогда пожалей,
 
Птичка моя ненаглядная,
 
Тех, кто останется в ней!