Полное собрание стихотворений
Часть 45 из 84 Информация о книге
Между 1873 и 1875
«В уютном уголке сидели мы вдвоем…»
М. Д. Жедринской
В уютном уголке сидели мы вдвоем,В открытое окно впивались наши очи,И, напрягая слух, в безмолвии ночномЧего-то ждали мы от этой тихой ночи.Звон колокольчика нам чудился порой,Пугал нас лай собак, тревожил листьев шорох…О, сколько нежности и жалости немой,Не тратя лишних слов, читали мы во взорах!И сколько, сколько раз, сквозь сумрак новых лет,Светиться будет мне тот уголок уютный,И ночи тишина, и яркий лампы свет,И сердца чуткого обман ежеминутный!24 августа 1874
Рыбница
Венеция
1В развалинах забытого дворцаВодили нас две нищие старухи,И речи их лилися без конца.«Синьоры, словно дождь среди засухи,Нам дорог ваш визит; мы стары, глухиИ не пленим вас нежностью лица,Но радуйтесь тому, что нас узнали:Ведь мы с сестрой последние Микьяли.2Вы слышите: Микьяли… Как звучит!Об нас не раз, конечно, вы читали,Поэт о наших предках говорит,Историк их занес в свои скрижали,И вы по всей Италии едва лиНайдете род, чтоб был так знаменит.Так не были богаты и могучиНи Пезаро, ни Фоскари, ни Пучи…3Ну, а теперь наш древний блеск угас.И кто же разорил нас в пух? Ребенок!Племянник Гаэтано был у нас,Он поручён нам был почти с пеленокИ вырос он красавцем: строен, тонок…Как было не прощать его проказ!А жить он начал уже слишком рано…Всему виной племянник Гаэтано.4Анконские поместья он спустил,Палаццо продал с статуями вместе,Картины пропил, вазы перебил,Брильянты взял, чтоб подарить невесте,А проиграл их шулерам в Триесте.А впрочем, он прекрасный малый был,Характера в нем только было мало…Мы плакали, когда его не стало.5Смотрите, вот висит его портретС задумчивой, кудрявой головою;А вот над ним – тому уж много лет –С букетами в руках и мы с сестрою.Тогда мы обе славились красою,Теперь, увы… давно пропал и следОт прошлого… А думается: всё жеНа нас теперь хоть несколько похоже.6А вот Франческо… С этим не шути,В его глазах не сыщешь состраданья:Он заседал в Совете десяти,Ловил, казнил, вымучивал признанья,За то и сам под старость, в наказанье,Он должен был тяжелый крест нести:Три сына было у него, – все троеУбиты в роковом Лепантском бое.7Вот в мантии старик с лицом сухим –Антонио… Мы им гордиться можем:За доброту он всеми был любим,Сенатором был долго, после дожем,Но, ревностью, как демоном, тревожим,К жене своей он был неумолим!Вот и она, красавица Тереза:Портрет ее – работы Веронеза –8Так, кажется, и дышит с полотна…Она была из рода Морозини…Смотрите, что за плечи, как стройна,Улыбка ангела, глаза богини,И хоть молва нещадна, – как святыни,Терезы не касалася она.Ей о любви никто б не заикнулся,Но тут король, к несчастью, подвернулся.9Король тот Генрих Третий был. О немВ семействе нашем памятно преданье,Его портрет мы свято бережем.О Франции храня, воспоминанье,Он в Кракове скучал, как бы в изгнанье,И не хотел быть польским королем.По смерти брата, чуя трон побольше,Решился он в Париж бежать из Польши.10Дорогой к нам Господь его привел.Июльской ночью плыл он меж дворцами,Народ кричал из тысячи гондол,Сливался пушек гром с колоколами,Венеция блистала вся огнями.В палаццо Фоскарини он вошел…Все плакали: мужчины, дамы, дети…Великий государь был Генрих Третий!11Республика давала бал гостям…Король с Терезой встретился на бале.Что было дальше – неизвестно нам,Но только мужу что-то насказали,И он, Терезу утопив в канале,Венчался снова в церкви Фрари, там,Где памятник великого Кановы…Но старику был брак несчастлив новый».12И длился об Антонио рассказ,О бедствиях его второго брака…Но начало тянуть на воздух насИз душных стен, из плесени и мрака…Старухи были нищие, однакоОт денег отказались, и не разНам на прощанье гордо повторяли:«Да, да, – ведь мы последние Микьяли!»13Я бросился в гондолу и велелКуда-нибудь подальше плыть. Смеркалось…Канал в лучах заката чуть блестел,Дул ветерок, и туча надвигалась.Навстречу к нам гондола приближалась,Под звук гитары звучный тенор пел,И громко раздавались над волнамиЗаветные слова: dimmi che m’ami. [72]